– Мне ты больше напоминаешь колючку.
Я фыркнула, но тут же вздрогнула от громкого звона.
– Городские ворота закрывают.
– Да, – подтвердил Тэхён, всё так же не двигаясь с места, не сводя с меня взгляда, не отнимая ладоней от моего лица.
– Нам пора идти, – напомнила я.
Он медленно, невыносимо медленно отстранился, но я всё ещё чувствовала тепло его прикосновений.
– Идём, – позвал Тэхён, уже шагая по переулку. Его голос снова звучал холодно и властно. – Не отставай.
Несмотря на странную дрожь в теле, я поспешила за ним, и мы вышли на главную дорогу, освещённую фонарями, что свисали с уголков крыш. Мы свернули на узкую тропу, ведущую в северный район, где расположились богатые дома. Вокруг стояла тишина, и мы тоже молчали. Ни я, ни Тэхён не вымолвили ни слова с того момента, как покинули переулок.
– Холодает, – наконец заметила я в попытке завести беседу. – Похоже, лето скоро закончится.
Тэхён растерянно взглянул на меня, и пару секунд мы стояли в неловком молчании, а потом пошли дальше вверх по склону, ничего не говоря. К тому времени как перед нами выросли ворота его поместья, витавшее в воздухе напряжение усилилось настолько, что я едва могла дышать.
– Ваш дом? – с трудом выдавила я.
Тэхён молча кивнул, глядя прямо перед собой.
По груди разлилось тепло, и в голову полезли незваные мысли, но я быстро отмахнулась от этих фантазий и строго себя отчитала. Не забывай, кто перед тобой, Хван Исыль. Брат жестокого правителя. Правителя, из-за которого мертвы твои отец и мать.
Этого оказалось достаточно, чтобы охладить мой пыл. Меня словно облили холодной морской водой, и я спросила уже спокойным голосом:
– Говорите, Вонсик придёт сюда?
Не успел принц ответить, как послышался цокот копыт. Мы обернулись и увидели всадника, а когда на него упал свет ближайшего фонаря, я узнала лицо.
– Я приказал слуге следовать за тобой, Хван Поён, – объяснил мой дядя и сощурился на Тэхёна. – Позвольте поговорить с вами наедине, ваше высочество.
Тэхён на секунду застыл, но быстро пришёл в себя и объявил о своём прибытии. А когда слуга выбежал на улицу, распахнув двери, сказал:
– Проведите чиновника Чхве в гостевой зал. Я сейчас же к нему присоединюсь.
Дядю увели, и мы остались вдвоём. Я в ужасе смотрела на Тэхёна.
– Что же делать?
Он обречённо вздохнул.
– Я предложу ему к нам присоединиться, но, если он откажется, мне придётся от него избавиться.
Кровь застыла у меня в жилах.
– Это моя вина. Я недостаточно осторожно выбирала слова, не проявила терпения…
– Не вини себя. Об этом невозможно говорить туманно.
– Прошу, не убивайте дядю. Это моя родня.
– Ты тоже окажешься в опасности, если оставим его в живых, – возразил Тэхён. – Не забывай, ты здесь для того, чтобы воссоединиться с сестрой – чего бы оно ни стоило.
– На убийство я не пойду.
– Исыль, ты уже согласилась ко мне присоединиться. Теперь поздно поворачивать назад.
Он выдержал мой взгляд, и на секунду в его глазах мелькнуло сочувствие.
– Наш путь требует жертв, – добавил Тэхён. – Цена свободы неизбежно высока.
Тэхён встретил гостя в сумрачном зале с мерцающими на полу фонарями. Блики танцевали по плечам чиновника Чхве, преклонившего колени перед принцем – только из правил приличия, но не искреннего уважения. Взгляд его был опущен на низкий столик, стоявший между ними.
– Вы знаете, почему я здесь, – сказал гость. – Ведь это вы отправили её ко мне?
Тэхён молча наблюдал за тем, как чиновник достаёт из кармана миниатюрный предмет и ставит перед собой. Он сразу узнал деревянную фигуру из
– Зачем вы посеяли эти опасные идеи в её голове? – сдавленно произнёс Чхве. – И не притворяйтесь, будто ничего не знаете. Она намекнула на нечто скандальное, и я вполне уверен, что это вы повлияли на мою племянницу.
Тэхён всё молчал, рассматривая чиновника. Если разговор уйдёт не туда, ему придётся похоронить свой план вместе с телом несчастного, только и всего. Бояться нечего. Почему же ледяной страх сковал лёгкие? Тэхён не желал зла старику, тем более что он был близким родственником Исыль. Она и так потеряла почти всю свою семью.
– А я уверен, что вы не доживёте до рассвета, если не согласитесь к нам присоединиться, – наконец произнёс он.
Уголки губ чиновника дрогнули.
– Вы меня шантажируете? Это не самый мудрый поступок.
– Скорее гарантирую, что переворот неизбежен, и он
Какое-то время Чхве сидел молча, опустив взгляд и побледнев.
– Скажите, – наконец заговорил он, – почему вы считаете, что переворот неизбежен, если вот уже два года чиновники предпочитают молчать, чтобы сохранить свои жизни? Носят унизительные таблички, не смеют ни слова сказать против вана. С чего они вдруг передумают и пойдут на смертельный риск? Убеждения и ценности легко рушатся под весом страха.
– Времена меняются.
– Вот как?
