– Богатые и влиятельные лица страны молчали, поскольку верили, что их не коснется тирания правителя, однако затем ван ввёл налог на земли и имущество знати, и теперь по всему государству разносятся слухи о том, что аристократия недовольна положением дел и что некоторые чиновники уже задумали переворот. Об этих переменах и речь.
Лицо дяди Исыль всё ещё выражало недоверие и опаску, и Тэхён продолжил:
– Очевидно, что катастрофа не за горами. Небеса оставили Ёнсан-гуна. Пора и нам оставить его в прошлом.
– И кем вы намерены его заменить? – сварливо поинтересовался Чхве, внезапно принимая вид наставника. – Собой?
– Наследником, великим принцем Чинсоном. Он первый в очереди на престол, поэтому против него не должно быть возражений.
Чхве так и не смотрел на Тэхёна, но тот заметил, что взгляд чиновника скользит по столу, словно следя за движением невидимых фигур в
– У меня нет влияния в армии, – осторожно добавил Тэхён, – но оно есть у заместителя командира Пака. Насколько мне известно, вы его близкий друг.
– Пак Вончжон? – нахмурился Чхве. – Он ближайший советник вана.
– Куда более важно то, что он брат госпожи Сынпхён, которая лишила себя жизни.
– Это всё слухи.
– Она была беременна от Ёнсан-гуна.
– Я… слышал о том, что он проявляет к ней интерес. Ещё давно. Значит, ему удалось соблазнить…
– Изнасиловать, – уточнил Тэхён.
Чхве смущённо кашлянул.
– Это тоже лишь слухи.
– Вы найдёте свидетельство преступления в дворцовой летописи. Чиновники, ведущие хронику, полностью независимы. Они записывают всё как есть и не стали бы лгать об изнасиловании и беременности.
– Запечатлено на века… – дрожащим голосом пробормотал Чхве. – Мне искренне хотелось верить в то, что это неправда. Госпожа Сынпхён и мне была как сестра.
Тэхён стиснул кулаки, скрывая дрожь в руках. Если не убедить его сейчас, другой возможности не представится.
– Интересно, что скажет ваш добрый друг, если узнает все подробности смерти своей сестры.
Чхве сдвинул брови.
– У Пак Вончжона широкие связи в армии, но даже если он поднимет войска, их будет слишком мало. На стороне вана в одной только столице сорок тысяч солдат.
– Вот важная деталь: восемнадцатого числа следующего месяца Ёнсан-гун отправится в Кэсон. В поездки он берёт огромную свиту, а значит, на это время столица практически опустеет.
Чхве покачал головой.
– Это слишком скоро. И всё равно нас превзойдут числом.
Он тяжело вздохнул и положил ладони на пол, собираясь подняться.
– Вероятность успеха слишком низкая. Я не могу принять участие…
– Подождите.
– Мне лучше уйти.
– Как-то раз придворный стражник Мин Хёкчжин сказал мне… – Тэхён поморщился от боли в сердце. Его всё ещё преследовал образ друга, висящего в петле. – Он сказал, о чём говорят между собой стражники. Их сердца давно не принадлежат вану.
Проклятый голос всё-таки его подвёл. Он умолк и закрыл глаза, призывая желанное безразличие, запечатывая в себе все чувства.
– На что вы намекаете, ваше высочество?
Тэхён взял себя в руки и ответил уже ровным, спокойным голосом:
– Пускай у Ёнсан-гуна сорок тысяч солдат. Если меч не предан хозяину, в нём нет никакой пользы.
Чхве быстро заморгал, а затем его взгляд просветлел.
– Вы правы, – с чувством прошептал он, – сердца больше не лежат к правителю.
Рука его тряслась от волнения, но он поднял её и опрокинул красного «генерала». В глазах чиновника запылало буйное пламя.
– Я помогу вам, ваше высочество. Изменим волю небес вместе.
По дому эхом разнёсся гулкий смех моего дяди.
Сердце у меня бешено колотилось. Я быстро поднялась по ступенькам на террасу и шепнула Вонсику:
– Как думаете, он согласился?
Тут из гостевого зала раздался громкий голос, и я вздрогнула.
– Там моя племянница? Позвольте ей войти. Я бы хотел поговорить и с ней тоже.
Мы с Вонсиком переглянулись.
– Осторожнее со словами, – посоветовал он и открыл двери.
Я зашла и с удивлением отметила, что на лице Тэхёна играет тихая, мирная улыбка. Похоже, он добился своего, но лучше не расслабляться раньше времени.
– Подойди, Хван Поён, – позвал дядя. – Садись.
Я села напротив и обвела взглядом их обоих. Почему дядя так странно на меня смотрел? И глаза у него мерцали от слёз…
– Знаешь, на предсказание судьбы в твой первый день рождения собрались все наши родственники.
Я расправила плечи, гадая, к чему он ведёт.
– Перед тобой выложили несколько символических предметов. Тебя не заинтересовали ни фрукты, ни швейная игла. Ты взяла золотую шпильку. Она обещает жизнь в богатстве и процветании, и возможно, тебе до сих пор это суждено.
– Суждено?..
– Если мы изменим волю небес, клянусь тебе, клянусь могилой матери – я сделаю всё возможное, чтобы восстановить репутацию твоего отца, и найду вам с сестрой достойных мужей. У меня уже есть для тебя на примете один молодой человек, очень привлекательный и любезный, занимает хорошую должность! – воскликнул он, хлопая в ладоши. – Что скажешь?
