Я стиснула тетрадь в руках. В тесной хижине от него негде скрыться, а из-за ливня мы заперты внутри. Я открыла было рот, чтобы попытаться наладить отношения, но тут Тэхён положил на стол передо мной маленький мешочек.
– Что это? – спросила я.
– Посмотри.
Я нерешительно заглянула в мешочек и с удивлением обнаружила там сладкие угощения
– В знак примирения, – ворчливо объяснил Тэхён.
Я растерянно моргнула, не веря своим ушам.
Он снял шляпу и положил рядом со мной, опустив взгляд.
– Мне стоило…
Тэхён поджал губы и побледнел.
– Мне стоило раньше перед тобой извиниться. Я правда не хотел тебя обидеть, но так вышло…
Он снова замялся, подбирая нужные слова.
– Я бы расписал то, как сильно об этом сожалею, но боюсь, совершенно не способен выражать свои чувства, так что…
Я покачала головой и спрятала дрожащие руки под столом. Меня переполняли радость и облегчение.
– Мне тоже следует извиниться, – прошептала я. – Наговорила со злости того, чего на самом деле вовсе не думаю. Честное слово.
Наконец он посмотрел на меня, и маска на мгновение соскользнула с его лица, обнажив ранимую душу молодого человека.
– Рад слышать, что ты меня не презираешь, – сказал Тэхён и смущённо кивнул на мешочек. – Попробуй немного. Это всё сладости из дворцовой кухни, самые изысканные во всей стране.
– Хорошо.
Я взяла цукат из юдзу и положила на язык. С моих губ слетел вздох наслаждения. Долька была хрустящая и сладкая, и она вызывала воспоминания о солнечном свете и звонком смехе.
– Пожалуй, стоит чаще с вами ссориться, – сказала я, потянувшись за корнем лотоса в сахаре.
– Учитывая разницу в темпераменте, ссор у нас будет ещё много, – сухо произнёс Тэхён.
Какое-то время прошло в тишине, и лёд между нами постепенно таял под теплом хрупкого перемирия. Мы ненадолго заговаривали друг с другом, но по большей части молчали каждый в своём углу: я у горящей свечи, Тэхён у входа в хижину. Вместе нас свела тетрадь Вонсика.
– Я нашёл её под халатом, – объяснил Тэхён, листая страницы под слабым светом.
Я села подле него, и наши колени случайно соприкоснулись, но он не отодвинулся.
– Ты продолжишь расследование? – спросил Тэхён.
Я кивнула.
– Хочу закончить начатое им дело.
– Надеюсь, ты найдёшь его до Великого События. После того, как Ёнсан-гун потеряет власть, у Безымянного Цветка больше не будет причин убивать чиновников. И тогда выйти на его след станет намного сложнее.
Я кивнула.
– Значит, у меня всего два дня.
– Обдумаем всё вместе, – предложил Тэхён. – Мы с тобой и Юль.
Он внимательно изучал записи в тетради, но, когда я задумчиво потёрла своё перебинтованное запястье, перевёл взгляд на него.
– Клянусь, – прошептал он словно самому себе, – я своими руками убью того, кто ещё раз попытается тебя тронуть.
Я замерла, не зная, правильно ли его услышала.
– Прошу прощения?
– Тебе опасно находиться рядом со столицей, – продолжил он. – Твой дядя прав: лучше скрыться как можно дальше отсюда. У него есть один родственник…
– Мой дядя? – От одного упоминания о нём по коже пробежали мурашки. – Ему безразлично, в безопасности я или нет.
Тэхён задумчиво на меня посмотрел и медленно закрыл тетрадь.
– Что-то произошло. Расскажешь?
– Дядя… – Голос у меня дрогнул от ярости. – Дядя предал моих родителей. Сдал их Ёнсан-гуну.
Он нахмурился.
– Твой дядя?
– Моего отца казнили после того, как раскрылся его секрет: он был во дворце в день смерти королевы Юн. А вы знаете, что Ёнсан-гун мстил даже тем чиновникам, которым просто не повезло там находиться, хотя они и не были связаны с её смертью. Так случилось и с моим отцом.
Тэхён нахмурился.
– Значит, всё-таки стоит отравить твоего дядю?
Я подтолкнула его локтем.
– Ничто не должно стоять на пути восстания. Даже личная месть.
Он изогнул бровь.
– Как благоразумно.
– Моя сестра во дворце, не забыли? Я не могу рисковать планом по её спасению.
– Само собой, – согласился Тэхён.
– И вот ещё что, – добавила я, хватая его за руку в порыве энтузиазма, и в мою ладонь впиталось его тепло. – Что случилось в уезде Чанхын? Вонсик хотел перенести расследование туда.
– Чанхын? – задумчиво повторил Тэхён и затих, перебирая в голове воспоминания. – Там ван Ёнсан-гун сорвался.
– О чём вы?
– Представь, – тихо произнёс Тэхён, – такую картину: ван делает вид, будто ему неизвестна судьба матери, а все придворные скрывают правду, начиная с тех, кто подталкивал бывшего вана Сонджона к решению об этой несправедливой казни.
Я озадаченно нахмурилась и подалась ближе.
– Ван Ёнсан-гун подавлял в себе ярость и десять лет правил достойно и благородно, потихоньку окружая себя преданными людьми и наращивая силы…
Должно быть, я подалась слишком близко, поскольку он затих и провёл взглядом по моей щеке до пятнышка под левым ухом. Не задумываясь, я подняла руку и прикрыла тёмную веснушку, за которую мне всегда было как-то неловко. Взгляд Тэхёна коснулся моих губ, но лишь на мгновение.
