У меня промелькнула мысль о том, чтобы позволить этому случиться. На мгновение вернуться к прежней, беспечной Исыль и принять поцелуй, не задумываясь о весе жизни и смерти, о том, что станет с моим сердцем, если отдать его обречённому юноше. Отдаться нарастающей симпатии, открыться его прикосновениям, насладиться этой минутой на мягком лесном мху, а потом хихикать всю дорогу домой, увековечить эту минуту в записи в личном дневнике, выразить на бумаге свою неуверенность в том, любовь это или страсть. И целыми днями метаться, задаваясь этим вопросом.
К сожалению, сейчас я жила в другом мире.
В мире, где моя сестра балансировала на краю пропасти и ждала, что я её спасу. В мире, где нет места романтическим грёзам. Поэтому я сковала сердце и твёрдо заговорила о более насущных вещах.
– Я сегодня же скажу об этом Юль и начну готовиться, но подожду вашей весточки. Если вы не справитесь…
Я подняла взгляд и увидела, что его лицо совсем близко к моему и тёмно-карие прекрасные глаза…
– Если вы не справитесь, я не буду вас винить, но обещайте, что поможете мне проникнуть в монастырь Вонгакса и не станете меня отговаривать.
Он помрачнел, и его руки обмякли на моей талии.
– Обещайте, – потребовала я обманчиво спокойным голосом, – что не попытаетесь меня переубедить.
С минуту он терзался, не в силах произнести ни слова, а затем отвёл взгляд и произнёс:
– Обещаю. Даю слово.
В соседней комнате звенели смех и бутылки вина. Был ещё день, но Дом Ярких Цветов уже гремел музыкой и весельем.
– Вы можете получить любую женщину на свой вкус, ваше высочество, – тихо говорил заместитель командира Пак, склонившись над низким столом. – Любую из наложниц, какую только пожелаете, и после восстания вас ждёт влиятельная позиция в государстве. Не рискуйте светлым будущим ради одной девчонки. Исыль желает воссоединиться с сестрой? Что ж, это вполне возможно после Великого События. Ей надо будет лишь пройтись до резиденции Ву Саёна и там навестить сестру.
Тэхён постучал пальцем по лакированной столешнице, с трудом удерживая спокойный вид. Он провёл уже три часа за беседой с заместителем командира, но ничего не добился, кроме полного отказа освободить одну-единственную девушку и предложения подкупа.
– Разве я неясно выразился? Юная госпожа Суён, сестра Исыль, должна вернуться домой. Это единственная моя просьба.
– Прошу прощения за грубость, ваше высочество, но судьба государства покоится не на ваших плечах, а на чиновниках, которые нас поддерживают. Это им я обязан угодить.
Тэхёна не задели слова заместителя командира, поскольку он и сам прекрасно понимал своё положение рождённого вне брака проклятого сироты. Умрёт он или выживет – абсолютно не важно. Он не наследник вана, не будущее государства.
– Если ваше решение не изменится, и я молчать не стану, – спокойно произнёс Тэхён.
Верхняя губа Пака едва заметно дрогнула.
– Путь к новому государству лежит через разбитые сердца. Вытерпите эту боль, ваше высочество. Вы молоды, и раны на вашем сердце затянутся, как и на сердце девушки. Нам отчаянно необходимо свести кровавые потери к минимуму, а значит – переманить на свою сторону как можно больше чиновников любым способом…
– Мильвичхон, – прервал его Тэхён. – Если я соберу восемьсот повстанцев на территории самой столицы, в ночь Великого События, вы пересмотрите своё решение?
Пак вскинул брови, заинтригованный таким предложением.
– Вы намерены… вызволить предателей из тюрьмы?
Он сидел ровно, расправив плечи, но взгляд его был устремлён вниз в размышлениях.
– Нет, они слишком ослабли от голода, чтобы сражаться, – наконец рассудил Пак.
– Они подпитают атмосферу восстания, зажгут искру в сердцах обычных жителей столицы, – объяснял Тэхён, хватаясь за последнюю соломинку. – Они обратят весь город против вана и его солдат.
Пак медленно кивнул и поднял взгляд на Тэхёна.
– Похоже, у вас слишком много свободного времени, раз ваши мысли занимают тревоги о сёстрах Хван. Что ж, я доверю план с тюрьмой вам и предоставлю своих личных солдат. Вы войдёте в Мильвичхон, пока мы атакуем крепость. Во всеобщем хаосе это не должно составить труда.
– Так вы согласны? – произнёс Тэхён, глядя прямо на заместителя командира. – Вы убедите чиновника Ву оставить Суён в покое?
– Вы не так меня поняли, ваше высочество. Мы сражаемся за страну. За народ. Не за двух сестёр.
– Но…
– Я держу слово и уже дал обещание чиновнику Ву. Я не могу забрать его назад.
Пак встал и пошёл к двери, но задержался около неё на минуту.
– Если восстание подавят, нас всех арестуют и казнят без суда и следствия. Исыль больше не придётся беспокоиться о судьбе сестры, поскольку сама она будет лежать в могиле. Так сосредоточимся на том, что поистине важно: на победе.
Тэхён остался в комнате один на один с нарастающим чувством ужаса. Его сломил разговор с заместителем командира. Он уронил голову на руки, в темноту своих ладоней, не желая верить в то, что снова подвёл близкого ему человека. Хёкчжин убит. Вонсик мёртв. И теперь Исыль…
