– Значит, нас будет больше, чем мы ожидали, – заметил Опарыш. – В сумме пятнадцать тысяч…
Пока заместитель командира Пак проговаривал план, Тэхён смотрел на Опарыша, думая о том, что любую девушку противно отдавать такому мерзавцу, а уж тем более – родную сестру Исыль.
– Ваше высочество, – строго окликнул его Пак. – Кажется, вы меня не слушали?
– Войска пройдут через северо-восточные ворота Хехвамун и северо-западные ворота Чханыймун, – повторил Тэхён. – А я выпущу восемьсот пленников из Мильвичхона.
Пак поджал губы, а затем продолжил:
– Чиновник Юн Хённо отвечает за защиту великого принца Чинсона. Чиновники Ун Сангун и Ли Кён с десятками солдат будут стоять наготове на случай непредвиденных обстоятельств. Другие расправятся с ключевыми фигурами…
– Кто пойдёт к вдовствующей королеве Чонхён? – вмешался один чиновник. – Мы должны получить разрешение королевы, чтобы возвести её сына в правители. Наш успех зависит от её решения.
– Разумеется, к ней обратится заместитель командира Пак, – пробормотал Опарыш, переведя взгляд на самого Пака, который тут же расправил плечи и вскинул подбородок. – И он скажет вдовствующей королеве, что если та откажется посадить сына на трон, найдутся другие наследники, которые с радостью займут его место.
Паника нарастала по мере того, как приближалось утро, а чиновники задавали всё новые вопросы. Вопросы о жене наследника, её родственниках, отказавшихся принимать участие в восстании. Вопросы о ключевых позициях, над которыми необходимо захватить контроль. И самый главный вопрос, что повторялся снова и снова.
– Заместитель командира, вы уверены в том, что завтра ван покинет столицу? У вас точно нет никаких сомнений в том, что он отправится в Кэсон?
– Именно поэтому мы и выбрали восемнадцатое число, – терпеливо успокаивал их господин Пак. – Нас ждёт пустая, уязвимая столица.
И всё же, несмотря на его заверения, разговор становился более напряжённым, и казалось, каждый из участников прощупывает надёжность своего спасательного троса. К тому времени как улеглись требования и вопросы, небо окрасилось в жалко-серые цвета рассвета.
– Ваше высочество, – обратился к Тэхёну Пак, положив руку ему на плечо, – вы держитесь своего плана. Днём генерал Чин встретится с вами в гостинице «Красный фонарь» для обсуждения дальнейших приготовлений.
Тэхён надвинул шляпу на глаза и поднялся, чтобы уйти, но к нему скользнула чья-то тень.
– Минуту, – попросил Опарыш, отводя его в сторону. – Говорят, идея с заключёнными принадлежит вам. С таким ясным умом вас ждёт большое будущее.
– Вот как? – сухо отозвался Тэхён, уставший от любезностей. – Говорите сразу, что вам нужно?
Лицо Опарыша расплылось в улыбке.
– Что мне нужно? Всего лишь убедиться в том, что вашему будущему ничто не грозит, – прошептал он, подаваясь ближе. – Выбирайте союзников с умом. На чьей вы стороне – какой-то девчонки без связей или тех, кто скоро будет править страной? Предайте или будете преданы. Таков закон жизни, ваше высочество.
Он наступил.
Восемнадцатый день девятого лунного месяца.
На рассвете в монастырь хлынул бесчисленный поток слуг. Нас спешили подготовить к выходу в величественной процессии Ёнсан-гуна. Умыли нам лица рисовой водой, как следует причесали волосы, чтобы те были гладкие и шелковистые, смазали кожу маслом для лёгкого мерцания. Вскоре храм пропитался ароматом сандалового дерева.
– Мне сложно представить, какой огромной будет процессия, – прошептала я, припудривая щёки коконом шелкопряда. – С нами будет много солдат?
– Много, очень много солдат, – ответил слуга. – Три ряда личных стражников, десять тысяч солдат и две тысячи лошадей!
Я крепче стиснула кокон, глядя на отражение в бронзовом зеркальце, словно совсем чужое.
Нас выстроили в ряды и вывели на улицу, и я всё продолжала повторять про себя эту мантру. Я держала Суён за руку, помогая ей идти по людной дороге, а мой взгляд скользнул на восток. В воображении встали главные ворота крепости, солдаты, которые делают обход, как в самый обычный день. Возможно, жалуются на усталые ноги, палящее солнце, уже обсуждают обед. Только сегодня с наступлением темноты, когда солдаты выглянут за парапет, они растерянно заморгают в мерцании океана факелов. Тысячи, тысячи повстанцев придут свергать власть.
«
Процессия свернула на улицу Чонно, и крепостные стены полностью скрылись из вида. А затем, ряд за рядом, женщины исчезли в дверях дворца Чхангёнгун. Толпа несла меня в красные ворота, по широкому полю, окружённому роскошными деревьями и прекрасными павильонами, и во мне постепенно нарастало замешательство.
– Возможно, ван ещё спит, – прошептала Суён, словно чувствовала, что мне неспокойно. – Порой он выпивает слишком много, и ему трудно подняться с утра.
Мне отчаянно хотелось в это верить.
