Журавль среди волков полностью

Около дюжины наложниц бросились к ближайшим воротам, громко всхлипывая.

– Мы вернёмся домой!

Толпа загудела и отчаянно хлынула за ними, словно прибойная волна. Женщины расталкивали стражников и колотили по закрытым воротам, крича:

– Мы здесь! Не уходите без нас!

Всё вокруг шевелилось, бушевало, и мы с сестрой оказались в центре тесной толпы, которая несла нас вперёд.

– Нет! – заорала я во всё горло, теряясь в вихре розовых юбок, несущемся прямо на главную дорогу, в сердце боя. – Они здесь не для того, чтобы нас спасти! Надо сохранять спокойствие и вместе отправиться в горы, если мы хотим вернуться домой! Пожалуйста, скажите всем – бежим в горы! Ни в коем случае не идите к лидерам восстания!

В меня врезались плечом, и я рухнула на землю. Оглушённая ударом, я лежала неподвижно, и крик Суён доносился словно издалека. Мимо мелькали женские ноги, на меня наступали сандалии… Я заскулила от боли и с трудом приподнялась на локтях.

Мой взгляд упал на мужские ботинки, но я не успела вовремя среагировать, и мне на спину обрушилось что-то тяжёлое.

Боль пронзила рёбра, и я погрузилась во тьму.

– Позвольте помочь, – прозвучал надо мной мужской голос.

Меня легонько потрясли за плечо, и я тут же очнулась. Грязь царапала мне щёку. Надо мной склонилось женское лицо, освещённое луной. Слова отдавались в моей ноющей голове.

– Мы уже потеряли друг друга однажды, и я не позволю, чтобы это произошло снова.

Лунный свет пульсировал перед глазами, болезненно яркий, и я как будто очутилась дома. Мы с Суён, прижавшись друг к другу, смотрели на слепящее мерцание сотен факелов незваных гостей в нашем поместье. Мама обхватила руками нас обеих, и щёки у неё блестели от слёз.

«Лишь бы вы не остались одни в этой стране,– молилась она сквозь слёзы, пока в двери стучали,– и нашли добрых друзей, которые всегда вас поддержат, даже если всё вокруг пойдёт прахом. Тогда ваша мать упокоится без сожалений».

Я то приходила в себя, то вновь погружалась в забытьё или холодный пруд воспоминаний, слившихся с ночными кошмарами. В одну из минут в сознании я услышала перепуганные голоса в ночи.

– Лидеры восстания вошли во дворец, – шептались наложницы между собой. – Все женщины побежали к ним.

– Туда идти нельзя. Если она говорит правду, нам лучше бежать.

– Куда?

– В горы.

Я очнулась и обнаружила, что сижу во дворе за павильоном, прислонившись к сестре. Её лицо всё в синяках, и мы не одни. Вокруг нас около сотни женщин, и косметика на их лицах растеклась от пота и слёз, а полные страха глаза мерцают в лунном свете.

– Где мы? – прошептала я.

Суён опустила на меня взгляд.

– Ты очнулась? Можешь идти?

– Конечно, – ответила я, прощупывая больные рёбра.

– Мы скрылись в Чхандоккуне, поскольку оба дворца связаны между собой. Этот путь скорее приведёт нас в горы. Но все ворота заперты на ночь, и нам нужно время, чтобы сбежать.

– Они вошли в столицу? Повстанцы? – прошептала я. Тревожный стук сердца отдавался у меня в висках.

Она кивнула.

– Стражники не посмели их остановить. Почти все покинули свой пост, и даже личная стража оставила вана, присоединившись к восстанию. Южное крыло дворца кишит воинами, и нам следует поспешить, чтобы наши с ними пути не пересеклись.

Стоявшая перед нами девушка оглянулась, и я узнала Чонби.

– Мы все мечтали спастись от вана и его окружения, – прошептала она. – Каждую ночь об этом грезили, бежали во сне по бесконечному лабиринту, ища выхода. Возможно, сегодня мы его найдём.

Она отошла от нас и махнула рукой.

– Выдвигаемся!

Все поспешили прочь со двора, но Чонби держалась в стороне, подгоняя толпу вперёд.

– Не забывайте: держим строй! Иначе мы рискуем лишиться нашего шанса на свободу!

Отрывистое дыхание сотни женщин наполнило тишину ночи. Мы с Суён шли впереди, ведя процессию за собой через узкие ворота. Казалось, наше путешествие длилось вечность, в дурманящей спирали бесчисленных дворов. Тяжело дыша, я прижала ладонь к рёбрам. На каждом вдохе их пронзала взрывная боль, но даже она не шла ни в какое сравнение со страхом того, что нас могут поймать.

– Почти пришли! – воскликнула Чонби, подбегая к нам от хвоста процессии. – Я слышала, о чём ты говорила, многие слышали. Повстанцы в самом деле напали на столицу не для того, чтобы нас спасти?

Я кивнула.

– Их лидеры планировали забрать всех наложниц себе в награду.

Она побледнела, а Суён никак не изменилась в лице и спокойно произнесла:

– Что ж, в таком случае я рада, что нам удалось отговорить многих женщин от того, чтобы к ним пойти.

– Кто нам помог? – спросила я, припоминая те минуты хаоса. – Я слышала мужской голос.

– Дворцовый стражник, – безразлично ответила Суён. – Идём скорее.