– Вонсик наказал спрятать её до того, как свергнут вана Ёнсан-гуна и прекратятся убийства Безымянного Цветка, а затем продать и оставить деньги себе.
Я взяла ягодку и положила на язык. Пять ярких оттенков вкуса застали меня врасплох, и лишь тогда я поняла, насколько сильно проголодалась. Я взяла ещё одну ягоду и села на траву, перебирая в голове всё, что было мне известно.
– Золотая
– Кажется, дело невероятно сложное, – прошептала Суён. – Но ты никогда не ограничивала себя представлениями других о том, что возможно, а что нет.
Я обхватила голову руками. Мысли у меня путались, как ветви деревьев над головой. Путаница подозрений, совпадений и предположений, двух разных дел, разделённых пропастью в два года, но связанных между собой.
«Сосредоточься на деталях», – сказал бы Вонсик, будь он сейчас с нами.
Я представила, как он сидит рядом со мной на траве, лицо в тени от соломенной шляпы, меч скрыт под халатом, и мысленно обратилась к нему.
«Нельзя отмахиваться от совпадений, – прозвучал в моём сознании тёплый, глубокий голос Вонсика. – Продумай всё как следует, пока не убедишься наверняка, что здесь нет никакой связи».
«Значит, надо найти новые улики, пока не выйдешь на тропу, ведущую к истине».
Я обхватила колени руками и уткнулась в них подбородком.
На меня смотрела лишь пустота, отражаясь в моём сердце.
Вонсика больше нет, и я должна найти правду сама.
Я устремила взгляд в темноту. Интуиция подсказывала, что правда ждать не может. И если я отложу расследование ещё хоть на день, произойдёт нечто ужасное.
Холодная ночь растворилась в рассвете, воздух постепенно нагревался, порождая туман, который завитками ложился на землю, такой густой, что я не видела собственные ступни, когда шагала по тропе. Мы вышли из леса, и туман последовал за нами вместе с лёгкой тревогой, которая заставляла меня всматриваться в тени между деревьями, домами, людьми.
Людей на дороге собралось немало. Мужчины и женщины, молодые и старые, снующие между ними дети. Фермеры везли телеги, в которых сидели матери с младенцами. И все кричали:
– Они до сих пор стоят перед дворцом Кёнбоккун! Заместитель командира уговорил вдовствующую королеву! Великий принц Чинсон – наш новый ван!
Наша процессия в грязных одеждах из розового шёлка привлекла некоторое внимание, но лишь мимолётное, вскоре перешедшее на эхо триумфа из столицы.
Шумная толпа рассеялась ближе к воротам Чханыймун, истекающим кровью павших воинов, словно открытая рана. Повсюду лежали тела со стрелами в груди, сломанными руками и ногами, изогнутыми под неестественным углом. Застывшие глаза смотрели в небо. Мы осторожно обошли мёртвых, ступая по окровавленной земле, но нас удивило, что перед нами всего несколько десятков тел, а не целые горы убитых. Похоже, большинство солдат либо бежали, либо присоединились к восстанию.
Мы спешно вышли через ворота на широкую пыльную дорогу, змеившуюся между покрытых деревьями холмов.
– Пожалуй, в тумане безопаснее идти по широкой дороге, – тихо произнесла Юль. Девушек с нами осталось совсем немного. Остальные разошлись утром, уверенные в том, что их семьи в столице примут их назад и помогут спрятаться. – Мы дойдём до гостиницы «Красный фонарь», а там решим, как отправить остальных по домам…
– У меня больше нет дома, – сказала Чонби, обходя труп. В её глазах бисером блестели капли слёз. – Родители меня примут, но не деревня. Все будут нас унижать и осмеивать, и не дадут нам жить спокойно. Я не хочу, чтобы моя семья из-за меня страдала. В этой стране во мне видят павшую женщину.
