– Нет, что вы! Родители обычные люди, – усмехнулся Дима. – В церковь меня привели другие обстоятельства.
Во мне ожил азарт писателя, и после нескольких подталкивающих вопросов Дима поведал удивительную историю его пути к вере.
В маленьком донбасском городке после закрытия шахты в 90-е найти работу невозможно. Даже на место технички в школе без блата или взятки не устроиться. А как жить, если в двадцать два ты женат, а кормить семью нечем?
Кто-то посоветовал Харьков. С женой и годовалым ребенком парень снял комнату в общежитии недавно обанкротившейся фабрики, а сам с утра и до ночи посменно вкалывал то реализатором, то грузчиком на центральном рынке. Тупая изнуряющая работа не приносила ни удовлетворения, ни достатка. Денег катастрофически не хватало.
– Слушай, Дим! – как-то в подсобке к нему подсел напарник. – А что если чейнджем заняться? Рискованно, конечно, но мешки таскать не нужно, а бабки те же. Если не б
Нужда – великий соблазнитель. Через неделю молодые люди уже стояли на известном всему городу пятачке менял у метро.
Ремесло кидал ребята освоили быстро, но еще быстрее поняли, что работать лучше честно. Развод клиентов – дело опасное. Даже у зашуганного старичка мог оказаться сын с приличным сроком отсидки. Однажды скорая увезла их нового товарища с шилом в боку.
Дышать стало легче, но зеленые бумажки постоянно источали запах риска и опасности. Риск ленив, но всегда голоден. Рано или поздно он выползает из берлоги, чтобы досыта наесться человеческих душ, а затем и плоти.
В жаркий день июля возле Димы скрипнули тормоза ослепительно белого мерседеса с открытым люком на крыше. Из автомобиля вышли два импозантных мужчины в дорогих костюмах. Узнав курс обмена, клиенты одобрительно кивнули и попросили Диму обменять украинские банкноты на двадцать тысяч долларов. Это стоимость семи однокомнатных квартир!
В обороте валютчика обычно крутилось не более пятисот долларов, а у Димы и того меньше. В таких случаях клиентов просили подождать или прийти немного позже, чтобы занять недостающую сумму у соседей.
– Приезжайте через три часа, деньги будут, – предвкушая солидный барыш, пожал руки клиентам Дима.
Через пятнадцать минут в бывшей будке автобусных диспетчеров рядом с входом в метро Дима и Боб – патрон здешних менял – принимали деньги от желающих поучаствовать в выгодном чейндже. Пришла даже группа кавказских обменщиков у другого выхода метро.
Клиенты приехали точно в срок.
– Баксы готовы? – спросил верзила с огромной печаткой на мясистом безымянном пальце и негромко кашлянул.
Дима вынул из барсетки толстую пачку банкнот, стянутую резинкой.
В ту же минуту четыре крепкие руки схватили парня и ловко впихнули в автомобиль. Мерс лихо рванул с места.
«Вот и конец. Господи, увидеть бы еще раз жену и Ксюшку», – мелькнуло в голове пленника.
Дима обреченно посмотрел в пространство люка. Сидящие на позолоченном кресте собора голуби, напуганные криками и свистом десятков менял, вспорхнули ввысь.
Птицы! Мой шанс! Резким движением пальцев Дима сорвал резинку с пачки и, привстав, с силой швырнул деньги в окошко люка. Подхваченные ветром бумажки зеленым конфетти взмыли вверх и медленно опустились на асфальт к ногам менял.
В ту же секунду парень осел от мощного удара под ребро. Лоб уткнулся в подголовник переднего сидения. От следующего тычка в затылок в глазах поплыли круги.
Парень очнулся от шлепков по щекам. За кружащимися мужскими лицами плыли стволы деревьев. Один, два, три… Целый лес.
– Как тебя зовут? – вопрос водителя, видимо главаря, окончательно привел парня в чувство.
– Дима…
– Лохов мы не мочим, Дима, – главарь зловеще скривил левую половину лица, – их свои потом за долги убирают. Но сегодня ты оставил нас без дербана. Такое я не прощаю. Правда, шанс у тебя есть. Тут одна капустинка обратно к нам залетела, – главарь поднял с переднего сидения стодолларовую купюру, плюнул в лицо именитого президента и прилепил бумажку ко лбу Димы.
– Виталик сейчас покажет, как десятку с одного выстрела выбивать нужно. Промажет – твое счастье, нет – не каждому выпадает честь покоиться в лесу.
Здоровяк с печаткой вытолкнул Диму на лесную поляну. Автомобиль заурчал и развернулся боком к жертве. В опущенном стекле мелькнули черное дуло пистолета и желтый блик перстня.
Дима закрыл глаза. Эхо выстрела приглушило шум отъезжающей машины. Парень долго не открывал глаз, боясь снова увидеть жуткое отверстие смерти.
Уже стемнело, когда незадачливый меняла появился на обменном пятачке.
В диспетчерской Боб выложил на стол двести долларов: «Это твои деньги. Остальные раздал ребятам по списку. Сотню из двадцати тысяч так и не нашли. Я к крышевым ментам заходил. Назвал приметы, номер и марку автомобиля. Но искать они отказались. Радуйтесь, мол, что на вас глаза закрываем. Хотя за бабки, которые мы отваливаем, могли бы и пошевелиться. Ты, Димон, в рубашке родился. А может, там, – Боб поднял указательный палец, – посчитали, что на земле ты еще для чего-то нужен. Иначе тебя бы пришили».