Уже собравшись позавтракать, он не нашел в кармане бумажник. Скорее всего, выронил его, когда прыгал с балкона. Прекрасная возможность проверить талант Лигуши. Но почему-то это не радовало Шурика.
Анечка, опять же... Работник библиотеки и телефонный секс... Времена, времена... И безумец Дерюков, стрелявший в Константина Эдмундовича...
Как выяснилось в отделении, куда Шурик доставил человека с обрезом, Дерюков совсем недавно вышел из психлечебницы, прикрытой по финансовым обстоятельствам. Печальным, разумеется. Дерюков жил светлой мечтой: победить бесчисленных каменных гостей, заполонивших страну. Первооткрыватели и первопокорители, герои и просто лучшие люди, неизвестные мужчины в орденах и мускулистые типы в шляпах... „Куда ни сунься, — искренне сказал Дерюков, — везде каменные гости... А теперь еще живые пошли... Видели? Максимка на максимке! Кто их звал?.."
„Вы и с беженцами ведете войну?" — поинтересовался Шурик.
„Я не дурак, — весело ответил Дерюков, шумно сморкаясь в огромный клетчатый платок. — Я не потяну на два фронта. Дайте покончить с каменными, вот тогда..."
Милиционеры, присутствовавшие на допросе, хихикали.
„А мне показалось, — как бы между прочим заметил Шурик, — что целился ты в Лигушу..."
Ничего ему показаться не могло, ибо вмешался он в происходящее уже после выстрела, но на всякий случай он так спросил.
„В Ивана? — искренне удивился Дерюков. — Зачем мне стрелять в Ивана?"
„Значит, ты не в Лигушу стрелял?"
„Сдался он мне!.."
Пустое дело оказалось с Дерюковым. Отпустили психа.
Вот обрез, правда, оказался меченым. И в Лигушу из него точно стреляли. В апреле небезызвестный Костя-Пуза стрелял. Неважно, из ревности, как считала Анечка Кошкина, или из хулиганских побуждений, как считал следователь. Шурик, кстати, со следователем познакомился. Неторопливый кудрявый человек пил чай в отделении, приходил беседовать с кем-то из будущих подследственных.
„Вы-то как думаете? — простодушно спросил следователь у Шурика. — Из каких побуждений Соловьев пальнул в Лигушу?"
„Да из обыкновенных, — ответил Шурик. Его разозлила история с Дерюковым. — Припекло, похоже, Соловья. Вот с обрезом решил расстаться... Выбросил, скотина, а патроны из стволов не извлек... Много у вас таких Дерюковых?"
„Хватает, — простодушно ответил следователь. — Вы-то как думаете, этот Соловей, он еще в Т.?“
„Об этом я у вас хотел спросить."
„Да черт его знает",— простодушно ответил следователь.
Перерыв карманы, Шурик набрал мелочишки на кофе. Официант, не вчерашний, свежевымытый, благоухающий одеколоном, понимающе сощурился:
— Без полного завтрака?..
— Это что такое?
— Холодная курица, салат, просто овощи, немного фруктов, сыр и печенье, кофе со сливками...
— А неполный?
Официант ухмыльнулся, правда, не обидно.
— Я вам булочку принесу. Мы вкусно готовим булочки.
Крик души.
Не мог написать такое Иван Лигуша!..
Шурик припомнил огромную рыхлую фигуру бывшего бульдозериста, его опухшее лицо, пегий ежик над низким лбом... Будку подпалить Лигуша бы мог, но дать грамотное объявление?.. Бред какой-то...
Шурик не выспался. Его раздражал официант, скромно устроившийся за крайним столиком. Перед официантом тоже стоял завтрак. Скромный, но не из самых простых. Кроме пухлой горячей булочки, официант взял на завтрак куриную ножку, салат, колбасу и крупно нарубленные на блюдечко помидоры.
Шурика раздражал утерянный бумажник. Раздражала Кошкина. Еще больше его раздражала нелепая история с психом Дерюковым.
„Пятнадцатого меня убьют...“
Как Роальд купился на просьбы Лигуши?..
