ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Ей сегодня было четко сказано, что мнение Пахомова значения не имеет, и его департамент не касается дела банкира. Судья поняла с полуслова. Ветер переменился.

— Ваша честь, Михайлов лично приобрел авиабилеты для моего подзащитного и его супруги, не зная, что по объективным причинам выехать из страны они не смогут. Он держал связь с корпорацией «ТекноНова», которая была заинтересована в активах моего подзащитного. Думаю, имел место корпоративный шпионаж с целью рейдерского захвата бизнеса. Это подтверждается распечаткой телефонных переговоров, приобщенных к делу. Также он бежал и скрывался дважды, что наводило необоснованные подозрения на моего подзащитного.

— Ваша честь, могу я задать вопрос представителю защиты? — снова вмешался гособвинитель.

Это было нарушением регламента, так как прения сторон уже состоялись, и стороны перешли к опросу свидетелей, но судья пошла навстречу:

— Разрешаю.

— Поясните, пожалуйста, момент с корпорацией «ТекноНова», — обратился он к Бейдерману. — Почему вы решили, что ответственность лежит не на конкретном должностном лице и это не личная неприязнь, а связано с бизнесом?

— Для того, чтобы это пояснить, я должен вызвать следующего свидетеля. Ваша честь… — обернулся он к судье.

Попов был благообразен, как примерный мальчик на утреннике. Он с постной миной на лице рассказал, как к нему поступило предложение от «ТекноНовы» о продаже актива. Аудиозапись разговора и бумаги были изучены и приобщены к делу.

— Почему вы не продали нефтеперевалочную базу? — спросила судья, которая до этого только слушала пикировку сторон. — Ведь это сразу решало проблему обвиняемого.

— Я бы с удовольствием. Но у меня не было на тот момент генеральной доверенности, — ответил Попов. — О чем представитель «ТекноНовы» не знал. Так что полномочий на сделку я не имел.

Суду были представлены видеозаписи из ГИБДД и камер видеонаблюдения возле кафе «Старбакс», на которых было видно, что покойный Васюков, который был потерпевшим в деле по избиению, легко управлял автомобилем и шел к зданию не шатаясь, хотя впоследствии разыграл из себя пьяного.

— Уважаемый суд, — добавил адвокат. — Сейчас ясно, что моего подзащитного подставили. Возможно, цель Васюкова состояла просто в вымогательстве денег у господина Зимина, этого сейчас мы уже не узнаем. Я полагаю, этим происшествием воспользовались враги моего подзащитного, чтобы посадить в тюрьму.

— Протестую! К делу не относится.

— Оба дела объединили в одно производство, когда Васюков был убит. Протест отклонен, — сказала судья. — Защита, продолжайте.

На видеозаписи было отчетливо видно, что Васюков, выходя из кафе, перестал шататься и хромать и пошел бодрым шагом здорового человека обратно к своей машине. На лице и голове его не было следов избиения, которые были перечислены в медицинском заключении. Также при медицинской экспертизе покойного не были выявлены гематомы, которые, как известно, за несколько дней не проходят.

— Стало быть, это был умелый грим. Других предположений у нас просто нет. Также, ваша честь, были обнаружены многочисленные нарушения при оформлении медицинской документации.

Был опрошен и Михайлов, которого закованным ввели в зал суда. Он путался в показаниях, и все нестыковки сразу стали очевидны судье и сторонам обвинения и защиты.

Так и было задумано. Зимин с трудом скрывал улыбку, наблюдая за фарсом. Точно так же себя чувствовала и Ольга. На нее вдруг снизошло какое-то вселенское, нереальное спокойствие и уверенность.

Все. Будет. Хорошо.

Она была прекрасна в роли свидетельницы.

На нее больше смотрели, чем слушали. Трикотажное кашемировое платье мягко облегало фигуру, не скрывая «интересного положения» женщины. Ольга для пущей убедительности положила на живот руку.

Сначала она кратко изложила, что не собиралась бежать из страны, и что полностью уверена: мужа оклеветали с целью отжать бизнес. Потом вопросы начал задавать гособвинитель.

— Ольга Борисовна, — спросил ее он. — Поясните суду, почему вы не являлись на слушания раньше и не давали показаний, а также отказались встречаться со следователем Сизаревым, ведущим дело.

— После ареста мужа у меня от волнения возникла угроза выкидыша, и пришлось лечь на сохранение.

— Ваша честь. Прошу приобщить к делу выписку из медкарты, — добавил адвокат ее мужа.

— Так вот, ваша честь, — посмотрела она на судью. — Я уже немолода, мне тридцать восемь лет. Это мой первый, долгожданный ребенок, и я не собиралась его терять. Мне нельзя волноваться. На тот момент нельзя было даже ходить, только лежать. Поэтому я отказалась явиться в отделение и встретиться со следователем Сизаревым в больнице.

Судья с сочувствием посмотрела на супругу обвиняемого. Если сначала она испытывала при виде Летковой чисто женское раздражение, то теперь ее мнение изменилось.

— Свидетель, у вас есть что добавить?