ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

— Я здесь не останусь, — решил он, когда ему хотели продлить пребывание в исправительном учреждении. — Как хотите, а я домой. И так опоздал.

Он должен был выйти в полдень, а время уже под вечер.

— Не забудьте о противостолбнячной сыворотке, — напоследок напомнил доктор. — Лезвие было грязным, неизвестно, что на нем было.

— Хорошо. Не забуду.

Будет жаль умереть от болячки, столько до этого пережив.

Получив личные вещи, он расписался. Пиджак, слегка пахнущий нафталином, накинул на плечи. Рука была перебинтована. Он так и вышел к Ольге и друзьям, которые его уже ждали.

Его все хотели обнять и похлопать по плечам.

— Хорош! Рука, — сказал он мужикам.

И только жене позволил обнять себя, повиснув на шее. Ольга плакала от счастья. На щеках влажные дорожки. Ну, вот. И он весь в слезах.

— Слав!

— Ну, ты чего, — ощутил он неловкость, что все на публике. — Все в порядке.

— Я так испугалась. Слав, я тебя убью! — отпустила она его наконец. — Сплошной стресс. На день нельзя тебя оставить, чтобы что-то не случилось. Что с рукой? Ну-ка, покажи.

Ей надо было знать, чтобы успокоиться.

— Потом, — отрицательно мотнул он головой. — Вечером мой доктор приедет для осмотра и перевязки, вдоволь насмотришься.

— Ты уверен? — сомневаясь, спросила она. — Он в прошлый раз сказал, что больше не будет тебя зашивать.

— Мало ли что он там сказал, — проворчал Зимин, обнимая ее здоровой рукой. — Я ему деньги плачу.

— Не все же измеряется деньгами.

— Не все, — согласился он и поцеловал ее.

При всех, всерьез, как давным-давно хотел. Поцелуй был с соленым привкусом слез. Ольга сдавленно застонала и вцепилась в лацканы его пиджака. Он отпустил. Да, вот такой он хотел ее видеть. Не заплаканной и взволнованной, а зацелованной до распухших губ и счастливых глаз.

— Слав. Я так скучала.

— Я тоже, — снова обнял он ее.

Они снова пошли в то самое кафе. Мирослав хотел нормального кофе и есть. Нет, не так. Жрать! Из-за суматохи ночью его так и не покормили. Да и казенные харчи весьма сомнительное удовольствие. Ольга смотрела, как муж обедает, и понимала, что ему не так уж плохо. Это немного успокаивало.

Муж достал из барсетки свой смартфон, окончательно разрядившийся и сдохший. Ольга дернулась, достала из сумочки тонкий розовый «пауэрбэнк» для подзарядки.

— Не надо, — усмехнулся Зимин.

— Мирослав Иваныч, пожалуйте, — хитро улыбаясь, протянул ему зам точно такой же смартфон.

Зимин вытащил симкарты и переставил местами. Врубил. Окей! Все работает. Остальные за столом с интересом наблюдали за его манипуляциями.

— Слав, я чего-то не понимаю? — спросила Ольга.

— Оль, ну ты как маленькая, — улыбнулся муж, словно заново привыкая к этому. — Телефон распотрошили менты, я же был под следствием. Там даже если сотрешь файлы, все равно восстановят.

— А… — дошло до нее.

Ольга была поражена. Перед арестом он все предусмотрел, даже такие, казалось бы, мелочи. Зимин заменил смартфон на точно такой же, где искать было нечего. Только симкарты были прежние. Она даже не сомневалась, что с официальных номеров никаких подозрительных звонков он не делал. Пока женщина переваривала информацию, один из друзей мужа задал чисто организационный вопрос.

— Зима, я там в клубе все организовал к твоему возвращению, — сказал Федченко, который теперь был гендиректором «Колоссиуса». — Отменять?

— Переносить, — улыбнулся Зимин. — Потом отпразднуем.

Да… Потом. Все потом. И прошедший двойной день рождения — его и жены, — и долгожданное освобождение. Так, чтобы «я твоя труба шатал». Ушатают весь мир.

— Славка, не дури, — увещевая, сказал ему отец. — Вдруг опять что-то случится. Ты сейчас не только за себя в ответе.

— Бать, да ничего не случится, — поморщился Мирослав, как от головной боли.

Сегодня он принял решение, которое в корне отличалось от вчерашнего. Он передумал. Оставлять все на правоохранителей нельзя. Отец прав. Он в ответе не только за себя, но и за близких. Его могут достать через семью.

В одном он прав, конечно. С ними ничего не должно случиться. И Мирослав об этом позаботится.

Думал, прошлое его оставило. Нет. Он ничуть не изменился.

Нельзя быть добреньким для всех. Зелимханов начал эту войну, но не ему ее заканчивать. Зимин решил, что уничтожит его и отберет все, что ему дорого. Нельзя оставлять врагов в живых. Хотя бы из чувства самосохранения. Тот бы его не пожалел.

Он рассеянно поглаживал руку Ольги, лежащую у него на колене.

— Слав? — посмотрела она на него искоса.

Женщине вдруг стало не по себе.

Дома Ольга помогла мужу переодеться. Одежду сразу же завернула в пакет.

— Выброси, — поймал Зимин ее взгляд.

Все напоминало о тюрьме. Запах ее безвозвратно въелся в брендовые вещи, и второй раз он их не наденет даже после чистки. Будет напоминать о зоне.

Он как есть, в одних «боксерах» пошел в ванную комнату. Ольга за ним, прихватив халат и полотенца. Зимин не понимал, чего ему не хватает. Все вроде на своих местах, кроме картины у стены, за которой был раскуроченный сейф.

— А где пекинес? — спросил он, сообразив, что пропало.