ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Кофе поднялся пушистой шапкой, распространяя по кухне одуряющий аромат. Ольга добавила сахар — два кусочка мужу и четыре Попову, как он любил. Распаковав и поставив перед мужиками нарезки и хлеб, она сказала:

— Я пойду досыпать.

Ребенку нужен сон. И ей. Хочется покоя. Заснуть бы и проснуться на девятом месяце, когда придет время рожать.

То, что случилось сегодня… Ольга просто не хотела знать. Пусть все наконец закончится, что бы это ни было, и все станет как прежде.

Тем утром в шесть утра Зимин-старший подъехал к дому невестки и позвонил по номеру, который оставил сын.

— Славка, спишь? — без предисловий спросил он.

— Ага.

— Чего так?

— Уже встаю, бать.

Мирослав тихо встал с разложенного кресла-кровати, оделся и спустился вниз. Охранник на лестничной площадке встрепенулся и, коснувшись гарнитуры, передал, что шеф спускается.

Зимин вышел и подошел к отцовской черной «волге». Не той, что раньше, но батя себе не изменял. Машина той же марки и в хорошем состоянии, на ходу. Отец вылез из машины и открыл багажник.

— Тут вещи Ольги, — достал он огромный чемодан-самсонит. — Если что-то забыл, дай знать.

— Спасибо.

Мирослав не знал, с чего начать и что сказать. Было достаточно уже того, что отец наконец-то, впервые за много лет заговорил с ним.

— Когда в полицию едем? — деловито осведомился тот.

— К девяти. Потом забираю Ольгу в Москву.

— Оль, вставай! Соня!

— А… Что? Слав, ты с ума сошел? Шесть утра, — глянула она на его смартфон.

— Надо завтракать, потом в полицию. И поедем домой. Там твой пекинес уже все разгромил, наверное.

— Ка… какой пекинес? — резко села она. — В смысле, откуда?

— От верблюда.

Мирослав с тайным удовлетворением подумал про униженного олигарха. Вынужденный сдерживаться до последнего, Зимин оттянулся по полной. Бойцам, опять же, тренировка. Полезно.

Ибрагимов сейчас, по слухам, в отпуске, чего никогда раньше не делал. Бизнесмен был трудоголиком и буквально жил на работе. Зимина, как его делового партнера, старые знакомые даже пару раз спрашивали, что случилось. На самом деле тот находился в частной клинике — лечил свой сломанный нос.

— Слав, ты что, забрал Чарли у Миры Загитовны? — моментально проснулась Ольга.

— Нет, — ответил муж, и тут она все поняла.

Он был у олигарха.

— Зачем? В смысле, не зачем забрал, — это и так было ясно. — Зачем ты к нему пошел?

— Правильные задаешь вопросы, — сел он рядом, придавив одеяло, и склонился над ней.

Женщина рухнула обратно на подушки. Голубые глаза оказались совсем рядом, напротив, словно гипнотизируя ее.

— Ты опять? — тихо спросила она.

— Ну.

Ясно. Снова ревнует. Что еще могло его заставить искать сбежавшую жену у Ибрагимова? А неимением блудной жены он конфисковал собаку.

Господи-и… Хоть стой, хоть падай. Ольга на миг представила, как он врывается в офис «Стеллара» в Москва-Сити или квартиру олигарха на Кутузовском, обыскивает ее и силой забирает пекинеса.

— Ты же не серьезно?

Зимин не ответил. Нагнувшись еще ниже и почти касаясь ее губ, он сделал вид, что хочет поцеловать. Женщина почувствовала сквозь тонкое одеяло жар его тела. Однако когда Ольга закрыла глаза, он молниеносно подхватил на руки и потащил в ванну.

— Слав! — охнула она. — Осторожнее.

— Ах да.

Он бережно поставил ее на теплый кафель. На полочке над мойкой обнаружилась ее ультразвуковая щетка и косметика.

— Откуда?

— Батя привез.

Они позавтракали, как ни в чем не бывало. Ольга старалась не думать о странном ночном разговоре, хотя мысли то и дело туда сворачивали.

Он ездил на «стрелку»?

…яичница шипит на сковородке…

Встречался с Кузиным?

…надо смолоть кофе…

Где он был полночи?

…опять тошнит…

Почему ему нужно алиби?

…черт, сгорело…

— Слав, я есть не буду, — сообщила она мужу, врубая вытяжку на максимум и уходя с кухни одеваться и собираться. — Жду тебя.

Мирослав проводил ее взглядом. Он правильно понял: у нее утренний токсикоз. К счастью, не такой ужасный, выворачивающий наизнанку, как часто бывает. Однако приятного мало.

Она покопалась в чемодане. Переклеила прозрачные влагостойкие пластыри на руках, размышляя, как быстро отрастут поломанные ногти. Сделала легкий макияж, ограничившись прозрачным блеском с тушью, и оделась.

— Кстати, хотела тебя попросить, — подошла она к Зимину, который уже позавтракал и нетерпеливо ждал ее в прихожей. — Только не обижайся.

— Говори, — напрягся он.

— Смени, пожалуйста, одеколон.

Глаза его расширились от удивления. Он был готов к чему угодно, к расспросам о ночной отлучке, но не к такому.

Закончив в полиции, они поехали в Москву.

Зимин решил не тянуть и по дороге прямо при Ольге позвонил следователю Галанину, чтобы договориться об очной ставке. Кстати, ему уже сообщили о случившемся.

— Очная ставка? — переспросила она, побледнев.

— Не волнуйся. Поговоришь минут десять, и на этом все. Потом отстанут.

— Тебе легко говорить, — отвернулась она, глядя в окно.

Кто бы знал всю глубину ее ненависти. Внешне она могла оставаться уверенной и спокойной, но в глубине души тряслась от страха и омерзения.