ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Галанин предложил им с юристом раздеться, предупредив, что беседа будет долгой. На столе были в идеальном порядке разложены бумаги, относящиеся к делу. Взяв в руки распечатку и сверяясь с записями, он начал.

— Приступим. Как давно вы виделись с матерью? — спросил он.

— Около полутора месяцев назад.

…как будто вчера…

— Где именно?

— На приеме в ее галерее «Крылья фантазии», — ответила она.

…лицо Изабеллы, искаженное ненавистью…

— О чем вы говорили?

— О покупке снимков с благотворительного аукциона.

…Женька, промолчавший о гибели одноклассника…

…фотографии на стенах и шампанское на подносе…

…самоуверенность Бориса…

— Какого аукциона?

— В пользу детского спорта, — ответила Ольга и пояснила. — Изабелла была там приглашенным фотографом. Она снимала нас с мужем.

…вспышки фотокамеры…

…Изабелла…

— Изабелла? — зацепился за слово следователь, и женщина поежилась под его взглядом, сообразив, что проговорилась.

Он помолчал пару секунд, сбившись с ритма, и, подняв взгляд с бумаг, задал вопрос, которого явно не было в заготовленном списке:

— Вас удочерили?

— Да.

— Это многое объясняет, — сказал Галанин.

— Ольга Борисовна, вы не обязаны, — наконец вмешался сопровождающий ее юрист. — Я протестую.

— Евгений Васильевич, не надо, — успокоила она. — Пусть спрашивает.

Ольга все поняла. Она облегченно выдохнула, сообразив, что следователь не знает всей правды. И не надо. Ему ни к чему знать, что она внучка Летковых. Пусть думает, что ее просто взяли из приюта.

Для юриста, кстати, это было новостью. Он с трудом сдерживался, чтобы снова не вмешаться, и переводил взгляд с Ольги на следователя.

— Как вы думаете, почему мать хотела вашей смерти? — задал он следующий вопрос.

— Личная неприязнь, — усмехнулась Ольга, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. — Что вы хотите услышать? Говорите прямо.

— Вы сделали что-то, чтобы ее спровоцировать? — уточнил он, делая пометку на бумаге. — Почему она решила от вас избавиться спустя столько лет?

Он-то отлично догадывался, почему. В архиве выдали копию дела об убийстве Олега Большакова. Если она сейчас не скажет про погибшего одноклассника, он спросит сам. Видно, что женщина замкнулась в себе. Ее напрягают любые вопросы, связанные с матерью.

— Виктор Сергеевич, вы знаете, что такое срок давности? — задала она встречный вопрос полицейскому. — Вам по долгу службы это положено.

— Разумеется, — ответил тот. — Например, по убийству он составляет до пятнадцати лет.

Ей показалось, или на столе перед ним копия какого-то архивного дела? Такие распечатки с матричных принтеров она сто лет не видела.

— Вот как… — пристально посмотрела на него Ольга, размышляя, знает ли он, и решила спросить, а не ходить вокруг да около. — Скажите, вам о чем-нибудь говорит фамилия Большаков?

— Можете не продолжать. Я все знаю.

Значит, не показалось.

— Отлично. Значит, вы знаете, что они совершили и почему не понесут ответственности за содеянное.

— Не что они совершили, — мягко поправил ее следователь, — а что, как вы считаете, сделали ваши родители. Доказательств и прямых улик не найдено. Свидетельских показаний нет.

— Увольте меня, — усмехнулась женщина и села прямо.

Она облокотилась на его стол, сокращая дистанцию, тихо сказала:

— У меня на них есть все, включая аудиозапись. Толку то. Время упущено.

— То есть вы молчали все эти годы.

Ольга кивнула в ответ.

— В таком случае, какой ей смысл вас убивать? — все еще не понимал Галанин.

Как бы помягче. Ладно…

— Вы не понимаете, что такое высшее общество, — сказала она. — И что такое большой бизнес. Малейшие слухи, и репутация летит ко всем чертям.

— Да ладно вам, — усмехнулся следователь. — Вы же замужем за бывшим уголовником, ныне вполне успешным бизнесменом.

— Виктор Сергеевич, я от имени своего клиента выражаю протест! — сразу возбудился юрист. — Воздержитесь от такого рода оценочных суждений. Судимость давно погашена. Вы знаете, что можете нарваться на дисциплинарное взыскание по поводу жалобы.

— Ладно, продолжим, — не стал извиняться Галанин, который явно не питал иллюзий по поводу персоналии Мирослава Зимина. — Ольга Борисовна, то есть разглашение сведений могло привести к проблемам в компании вашего отца?

— Да, это так. Сами понимаете… Акции стремительно дешевеют, инвесторы отваливаются. Снижение капитализации и как следствие недостаток оборотных средств. Это практически невозможно остановить, потому что в предоставлении кредитов, как правило, отказывают, не желая рисковать. Но хуже всего слухи и пересуды в обществе. Понимаете, Изабеллу это очень заботит. Все должно быть безупречно.

— Но убийство?! — воскликнул он.

— Ольга Борисовна, может быть, хватит? — снова решил вмешаться юрист, который совсем запутался.

Хозяйку и следователя понесло. Какие-то семейные тайны и скелеты в шкафу!

— Извините, что не ввела вас в курс дел заранее, — повернулась она к Бузину. — Я не думала, что эта информация всплывет спустя столько лет.

Она снова развернулась к Галанину.