Сон пришел незаметно. Кажется, он наступил сразу же после слов девушки и ее поцелуя. По крайней мере Аркадий не помнил, чтобы он успел о чем-то подумать. Он даже не знал, снилось ли ему что-нибудь. Просто закрыл и открыл глаза, а комната стала много темнее. Сгустились сумерки по углам и под мебелью. Только в коридоре горел небольшой огонек – отблеск света на кухне, где девушка готовилась к завтрашнему экзамену.
Жар под одеялом стал невыносим и Аркадий решил раскрыться. «Интересно, сколько я спал?» Но часы также пропали в темноте. Зато рядом на тумбочке парень разглядел стакан с водой, которой ему сейчас не хватало. Вроде бы самочувствие после сна улучшилось, но тело все равно не переставая ломило. Еще и нога разнылась от неудобной позы во время сна. После операции ей стало только хуже.
Парень выпил воды и поставил стакан на место, причмокивая от удовольствия. Он снова лег и уставился в густую тьму, скрывавшую потолок, размышляя о своем будущем. А будущее теперь окуталось в такие же сумерки, как и комната. Из-за полученной травмы Аркадий теперь мог навсегда закончить с футболом. Он очень надеялся, что такого не произойдет, но до сих пор ноющая нога с каждым днем все больше уничтожала его надежды. «А ведь только в футбол играть я и умею… Даже на университет из-за него забил, – с грустью подумал парень. – А теперь проблемы и с одним, и с другим. И что делать дальше? Понятное дело, что пока надо ждать результатов того, как восстановится моя нога. Будет видно, потребуется ли еще операция. Или я буду здоров. Или… Как же убивает ожидание и неизвестность! Толком не составишь план на то, как жить дальше.»
Вдруг краем глаза он заметил, что отсвет от кухонного освещения пропал. Вновь послышались шаги и из сумрака выплыл силуэт Светы. На ней все еще висел халат, только теперь, кажется, он был завязан туже. Она молча прошла к кровати, умудрившись ничего не задеть в темноте и легла рядом с Аркадием. Он обнял ее и притянул к себе. Она уткнулась в его щеку прохладным носом и тихо засопела. Парень физически почувствовал усталость, засевшую в девушке, и тяжесть, лежащую на ее душе. С пятнадцати лет он мечтал о том, чтобы встретить в своей жизни настоящую любовь, то есть человека, с которым не надо будет что-то о себе утаивать или менять в себе. Именно это Аркадий ценил в Светлане. Его любовь взросла в душе прекрасным цветком с хаотично вьющимися лианами, опутавшими внутри все, что только можно было. И из-за такой сильной любви, из-за той заботы, что Света дарила Аркадию во время его травмы и болезни, он ненавидел себя, свою удачу и свою беспомощность. Если до болезни он кое-как хромал, но помогал девушке, то последние три дня не мог прийти в себя. «А ведь у нее тоже экзамены. Еще и работа.» Отвратительное чувство завладело Аркадием. То самое чувство, когда человек осознает, что он похож на домашнее животное, запертое в загоне. «Нет, – решил парень, – хватит лежать! Завтра во что бы то ни стало встану с кровати и помогу ей, пока она будет готовиться к экзамену. И есть приготовлю, и сам себя лечить буду!»
Вдруг он почувствовал, что по его плечу медленно стекает капля. Сначала он не обратил на нее внимание, ведь недавно лежал на кровати и потел под одеялом, но его тело практически высохло благодаря внутреннему жару, ставшему лишь немного меньше.
– Ты плачешь? – тихо спросил Аркадий, а его слова проглотила сгустившаяся темнота.
Света не ответила, и только сильнее уткнулась в него. Еще несколько капель стекли по его плечу. С сжавшимся сердцем Аркадий обнял девушку еще сильнее, чтобы показать ей, что он рядом. Его рука гладила волосы Светы, зарываясь в них, перебирая прядь за прядью. Только рядом с ней парень чувствовал себя целостным, а поэтому переживал каждый миг ее печали, как свой.
– Ничего. Я поправлюсь скоро и тебе не надо будет за мной ухаживать. Ты сдашь свои экзамены на пять и тройку пересдашь. Нога тоже пройдет, снимут гипс и будем с тобой чаще гулять. Пойдем в наш парк. Помнишь, как мы в нем вырезали наши имена на дереве? Не хочешь найти его?
Ответа не следовало. Зато влага все не переставала течь на простыню, напоминая горный ручей, петляющий по склону холма.
– Мы со всем справимся. Ты плачь, если хочешь, но мы все преодолеем, ты только знай. И не переживай на счет меня. С деканатом я договорюсь как-нибудь.
– А что…
Аркадий не расслышал сказанного. Голос Светы прозвучал очень тихо даже для комнаты, погруженной в тишину.
– Что такое, любимая?
– А что если нога… Не поправится?
– Значит буду искать работу.
– И кем?
– Не знаю. Пока еще рано об этом думать.
– Просто…
– М?
– Мама предложила место для тебя.
– Понятно, – вздохнул Аркадий, вновь повернувшись к окну лицом. – Ты опять с ней поссорилась?
Последовала пауза, в которой заложенные уши больного уловили едва слышный перестук стрелок часов. Они просили больше внимания уделять времени.
– Да…
– Я же все сказал.
– Я знаю. Просто… Там зарплата хорошая. И…
– Что она сказала?
– Футбол не профессия… А, раз твоя травма не позволит тебе играть, то мама, наверное, права…
