— Ойяр, — поклонился, наконец, ошеломленный Тегоан, — это будет честь для меня.
— Да, — едва слышно кивнула куртизанка, и встретившая Тегоана спутница толкнула его в бок, давая знак уходить.
— Красивая и молчаливая — идеал женщины, — подначил художник привратницу, по-прежнему остававшуюся спрятанной под низко наброшенным капюшоном.
— Фейдилас? Молчалива? Да она просто настолько накурилась опия, что с трудом назовет свое имя.
Другая комната не была столь же вычурно украшена. Две красивые, но более жизнерадостные девушки встали с мест и весело заулыбались, стоило войти Тегоану.
— Ваши краски здесь. Все другие принадлежности уже доставили и сейчас принесут. Если вам чего-то не будет хватать, позовите меня.
Когда она уходила, из-под длинной полы плаща показался подобранный шлейф голубого платья и очаровательная ножка в сафьяновой туфельке — точнее, ее кокетливый каблучок.
Воображение способно дорисовать любую картину. Тегоан отбросил волосы с лица, посмотрел на девушек, что смотрели на него в ответ — спокойно, немного любопытно — и с немалым чисто женским интересом.
— Ты будешь нас рисовать голыми? — облизывая нижнюю губку, молвила рыженькая. Тегоан мягко улыбнулся ей.
— Нет, душа моя. Разве ты встречаешь своих гостей сразу без одежды?
— Иногда они и снять ее с нас не успевают, — глубоким контральто сказала вторая, и девушки мигом приняли обыденные позы, словно исполнили важный ритуал приветствия с обязательным ни к чему не ведущим флиртом.
— Мне нужно, чтобы на вас было что-то прозрачное, — подумав, высказал мысль Тегоан, — что-то, что даст волю фантазии.
— А что нам делать? — всплеснула руками рыжая, — просто сидеть или стоять?
— Здесь я решаю, милая. Одна должна лежать, подпирая рукой голову. Вторая — сидеть рядом, словно в задумчивости…
Это была привычная работа. Правда, много чаще Тегги брался за нее в компании с другими художниками — с тем же Марси в свое время. Но очень быстро избыток предложения на рынке обрушил и спрос, а с появлением типографии художники, подрабатывавшие копированием, вовсе разорялись.
До копирования или плагиата Тегоан пока не опускался, но был готов к тому, что дойдет и до этого.
Набрасывая уверенными движениями силуэты куртизанок, он мог видеть свое отражение в зеркале за их спинами. Ничего общего с теми мутными стеклами, которые использовали в «Розочках». Тегоан знал, что достаточно хорош собой — по крайней мере, слова Мартсуэля запали ему в душу надолго. Ладная фигура, полное мальчишеского задора лицо, обрамленное непослушными черными кудрями, глубокие темные глаза типичного асурского разреза — с едва уловимо опущенными внешними уголками… Бог щедро наделил его привлекательностью.
— Смотришь на нас, а видишь себя, красавчик, — заметила рыжая куртизанка, тепло улыбаясь, — сколько тебе лет?
— Сорок три. Повернись чуть боком, как раньше лежала.
— Ты любишь смотреть в зеркало, когда трахаешься? Я люблю. Хотела бы я смотреть на твое лицо в это время.
— Замолчи и лежи, как я сказал.
— Предпочитаешь брёвна? — фыркнула вторая, лениво поигрывая своей грудью — надо признать, немаленькой.
Напряжение становилось невыносимым. Тем более, две красотки кидали на него такие пылкие взгляды, что мысли никак не желали течь в нужном русле. Наконец, Тегоан сдался возбуждению, комом натянувшему и без того узкие штаны, и присоединился к девушкам, вовсю ласкавшим друг друга значительно более откровенно, чем сюжет картины того требовал. Рыжая запрокинула голову, поворачиваясь к нему, уже обнаженная до пояса.
— Тебя кто-то звал? — промырлыкала смуглянка, хищно щурясь.
— А разве нет?
— Мы с подружкой любим иногда пошалить.
— И вам нравится, чтобы на вас в это время смотрели, — Тегги замер на месте, не уверенный, чего ждут куртизанки.
— Ты должен нас рисовать, помнишь? — это томно раскинулась рыженькая девушка, поглаживая свое тело холеными руками, — смотри, но не трогай.
— Если только себя, — хихикнула вторая.
Тегоан яростно почесал чуть заросшие щетиной щеки. Выдохнул сквозь сжатые зубы. В зеркале отражалось только его спокойствие, но девушки не обманывались. Рыжая запустила руку подруге под прозрачную юбку, та изогнулась, выставляя напоказ гладкие бедра. Сползающий голубой шелк обнажил тонкую талию, жаркую смуглость загорелого живота, сверкание сережки над пупком. Тегоан отложил кисть в сторону, но одна из девушек перехватила его руку, скользнув к нему с постели и оставляя за собой рубашку на полу.
— Можешь порисовать на мне.
— Мне жаль кистей. Они из беличьей шерсти, — чуть охрипшим голосом выдавил Тегги, не отстраняясь от ее ловких рук.
— Мои волосы сгодятся? — подала голос вторая, присоединяясь к разоблачению художника.
Он смолчал, поспешно срывая с себя одежду. Сложнее всего было с ремнем. По полу посыпались заткнутые за него кисти, тряпки, пузырьки с растворителем…
— Тише, милый, — прошептала рыжая, со спины сдирая с него рубашку, — мне нравится, как ты дышишь, но нас не должны слышать…
