Ее подруга уже занялась его сапогами. Приговаривая шепотом, что никто не носит под штанами кальсоны уже в сентябре, она добралась до его бедер, рывком спустила одежду к ногам, поднявшись, задела упругой грудью напряженный член и усмехнулась в лицо мужчине.
— Какую из вас мне отодрать первой, чтоб не мешала? — бросил ей отрывисто Тегоан, разворачивая к себе спиной.
Куртизанка тяжело дышала, но в это мгновение Тегги остро ощутил, как неуместно его желание в этой надушенной комнате, среди красных матрасов и начищенных зеркал. Да, она умела соблазнять, эта прирожденная постельная актриса, как и ее подруга. Чуть приоткрытые губы, прошедшийся по нижней язык, прищуренные глаза… легкие касания рук, проходящие все положенные, наизусть заученные точки на теле мужчины: плечи, над соском, вдоль позвоночника, надавить над поясницей, оставить щипок на крепких ягодицах, обозначить прикосновением знание о том, как доставлять удовольствие.
Не получая его. А не было ничего скучнее, чем лица фригидных куртизанок.
— Подожди, — Тегги убрал руку рыжей от груди, поймал за запястье смугленькую, — я так не хочу.
— Ты девственник, что ли? — выдохнула брюнетка, — ни за что не поверила бы.
— Я не сказал, что мне это не нравится. Я хочу посмотреть, как вы будете это делать друг с другом. Это интереснее, чем то, что вы полчаса пытались из себя выжать для картины. И точно интереснее, чем-то, что одна из вас будет фальшиво корчиться подо мной, широко открывая свой очаровательный ротик…
— А ты затейник.
Обе девушки переместились на матрас, то и дело хитро поглядывая на художника. Теперь, кроме наркотически вызванной похоти, в их глазах Тегоан мог разглядеть и любопытство исследовательниц. Споткнувшись о собственные сапоги, кое-как натянув и даже не зашнуровав штаны, он бросился к мольберту.
Ухватить, скорее поймать мгновение и его длительность, неразрывность времени — невозможно, как и передать на картине дымок сладких зелий, что источали приторные глубокие ароматы в курильницах. Невозможно — как поймать первые прикосновения одной красивой женщины к другой. Первые, немного напоказ, с оглядкой на зрителя.
— Меня не существует, — произнес Тегоан, щедро бросая красный на палитру, — я — только иллюзия. Продолжайте, кошечки. Как тебя зовут? Посмотри на свою подружку. Вы уже достаточно хороши сегодня, чтобы принимать гостей.
Он не знал, говорит ли для девушек или больше для себя. Но, словно его голос заставил их расслабиться, куртизанки задумчиво глядели друг на друга, сидя на типичной для борделей низкой круглой кровати.
— Посмотри на ее тело. Тебе бы хотелось такое же? Как это — трогать ее так, как ты бы трогала себя? Покажи ей. Попробуй прикоснуться к ней.
Ему не пришлось больше подсказывать. Между ног все пылало и крутило, как от хорошего такого удара, но Тегги уже не чувствовал тела. Осталась только рука с кистью — и картина перед ним, две женщины, забывшие о том, что существует свидетель их распущенности.
Крайней степени, надо признать. Одурманенные, скучающие, они знали в своей жизни только похоть и торговлю ею. И они были богаты — а значит, фантазии их стоили дорого.
Тегоан не издавал больше ни звука. Рыжая оглаживала тело своей подруги, совсем не так, как он сам делал бы это. Она действовала даже грубо, на коже оставались красноватые следы, но смуглой куртизанке это нравилось. Не было ни поцелуев в шею, ни долгих ласк груди, но когда девушки смотрели друг на друга, ясно было, что удовольствие друг другу они доставляют не впервые — и знают, что делают.
Знают, когда пальцы должны быть смочены слюной, а когда — сухими, когда стоит запускать руку между ног, а когда — играть языками, и как долго это делать. Тегоан видел, что смуглянка чуть робеет, словно своими прикосновениями рыжая уговаривает ее открыться, напористо убеждает в своей кипучей страсти. Силуэты вырисовывались вместе с важными деталяи: курильница, опрокинутый бокал, браслет с бубенцами на лодыжке куртизанки, ухоженные розовые ступни, не знающие труда ступать по мостовым в неудобных ботинках.
— Мужчины так не умеют, — чуть хрипло прошептала рыжая, обращаясь к Тегги, но не глядя в его сторону, — мужчины хотят что-то доказать… ах! — но никогда не чувствуют… этого.
Она медленно раздвинула ноги своей подруги и опустилась между ними, стискивая пальцы на ее бедрах. Рыжая макушка немного мешала обзору, но главное Тегоан уже увидел. Успел поймать приглушенный вздох с приветственной улыбкой на лице брюнетки, успел заметить ее движение языком по губе, пьяный счастливый взгляд, услышать мягкое грудное ворчание…
Но только Тегоан набрался смелости, чтобы поразмыслить, не присоединиться ли все же к девушкам, оставив наброски на потом, как за его спиной шумно зазвенели колокольчики на занавеси, и раздался визгливый голос:
— Развлекаешься? Кто будет работать? А вы, продажные твари, по монете — за то, что раздвинули ноги вне очереди. Да еще и даром!
— Ты будешь должен, — пробормотала рыжая куртизанка, недовольно извлекая монету из ларца на столике.
