Подошедший юноша-разносчик скупо улыбнулся. Тегоан бросил лишь беглый взгляд, чтобы понять: перед ним очередной адепт здорового образа жизни и сомнительных способов лечения. Юстиан всегда питал склонность к необычным путям самосовершенствования. Он, неделями кутящий в портах, ударялся регулярно в другую крайность, глотая пилюли неизвестного происхождения и потребляя всевозможные таинственные снадобья всех подряд языкастых целителей.
«Вот бы мне исцелиться от суламитской ворожбы, — вздохнул Тегги про себя, — или приворожить ее…». Мысль мелькнула и укрепилась, и Тегоан схватил Юстиана за запястье.
— Я знаю, что сделаю. Я за ней подгляжу. Найду ее комнаты и…
— Ты спятил, — отстранился с ворчанием Юстиан, расплескивая свой оздоровительный напиток, — Марси, угомони нашего друга, он хочет себе мучительной смерти. Тегги, что полагается за развратные намерения в отношении благородных целомудренных…
— Знаю-знаю, и не надо занудствовать, — торопливо перебил Тегоан, — но она и не узнает.
— Дешевле подкупить ее служанку, — меланхолично протянул Мартсуэль, — так ведь обычно делают. Почему не пойти проверенным путем?
Тегги промолчал. Беда была в том, что он и сам не мог найти ответа. Друзья весело переглянулись.
— Ты не можешь работать, если в кого-то не влюбишься, — уверенно подвел черту Юстиан.
— Всякий раз навсегда, — добавил Варини.
Тегоан недовольно отвернулся, против воли улыбаясь.
Мороз дошел до той поры, в которую по Варне в Велду приплывали крупные льдины с северных равнин. Несмотря на все усилия городских властей — надо признать, немалых — то и дело падающие с высоты водопада, они разбивались и ранили добропорядочных горожан, проходивших слишком близко, и несчастных пьяниц, задремавших в неположенном месте.
До Нижних улиц и портов глыбы с северных ледников добирались уже маленькими льдистыми зеркалами, как бисер, рассыпанный по серой зимней реке.
На замерзших каналах появились многочисленные катки, где веселились вперемешку горожане и приезжие. Одних от других отличить было очень легко — приезжие все как один опасались выходить на лед, а местные философски воспринимали возможность провалиться, даже специально растапливали многочисленные полыньи для стирки, набора воды и рыбалки. Любопытная ребятня облепляла каждую, надеясь углядеть где-нибудь внизу бурых сомов, никогда не засыпающих в Велде и ее притоках.
Торговля шла бойко как никогда. Доходили один за другим торговые караваны и обозы с восточных земель. На рынках, несмотря на крепкие морозы, было многолюдно и шумно. Пар поднимался столбом от чайных, прятали руки в муфты праздно гуляющие красавицы, звенели колокольчиками и бубенцами торговцы амулетами и лихо подкручивали усы городские дозорные, глядя на разносчика горячего чая.
Тегоан любил зиму. Зима в Нэреине всегда была волшебным временем. Возможно, сказывались асурские и эдельхинские корни, но лето с его душным зноем и изможденными горожанами, тревожная осень с дождями и вечными толками об урожаях его не вдохновляли так, как льдистая, нарядная, всегда отчего-то праздничная зима.
Больше всего он оживлялся, когда тонкое покрывало белоснежного снега укрывало Нэреин в январе, а ранние зимние сумерки разгорались сотнями и тысячами огней костров и факелов. Как никогда чувствовалось изобилие земель Поднебесья и разнообразие населяющих его народов. Можно было сесть в маленькой кофейне на углу, опустить ноги к любезно предоставляемой гостям жаровне, и рисовать, рисовать, рисовать…
А еще на морозе прекрасно ложились сульские минеральные краски по шелку.
— Холодновато нынче, — поежился Мартсуэль. Тегоан давно крупно дрожал.
— Не говори.
— Выпей горячего малинового настоя на меду, — сердобольно посоветовал Юстиан, вставая, — друзья мои, мне жаль вас покидать, но меня ждет одна очаровательная торговка тканями. А после нее — не менее, а то и более очаровательная эскорт-ученица из Школы Воинов.
— Опять блудишь, — неодобрительно высказался Варини, Тегоан же заинтересованно поднял бровь. Юстиан лишь вздохнул:
— Братцы, первая всего лишь клиентка. Хотя я бы приложил все усилия, чтобы… эх, видали бы вы те формы!
Проводив взглядом бодро шагающего к своей торговке Юстиана, Мартсуэль посмотрел на Тегоана обеспокоенно.
— Тебе совсем нечего надеть?
— Помнишь твою эту, «дикую шубу»? — стуча зубами, поежился Тегги, — одолжишь?
— Подарю. Но почему ты ничего не сказал?
Поймав одного из вертлявых мальчиков и быстро нацарапав записку для Эльмини, Марси укоризненно глянул на друга.
— Я был не против, когда ты себя гробишь. Но не настолько. Ты слишком любишь жизнь, чтобы уйти от воспаления легких.
— А как я, по-твоему, должен уйти? — стараясь отвлечься, Тегги грел руки о кружку с горячим вином. Лицо Варини помрачнело:
— Не хочу думать об этом!
