Дождавшись шубы, Тегги едва не заворчал по-волчьи, заворачивась в нее. Шуба досталась Варини в подарок, и он никогда после службы в армии ее не надевал, но всегда использовал для тех гостей, кто предпочитал сидеть на полу и спать там же — как, например, Тегги, который не понимал, как вообще можно сидеть у огня на высоких стульях.
— Стой, Эдель! — голос Марси вдруг приобрел особую, знакомую Тегоану тональность, — посмотри-ка на меня… нет, нет, лучше в профиль…
— Ну это уже чересчур, — запротестовал тот, — у тебя миллион набросков…
— Заткнись, Тегги.
Мартсуэль всегда превращался в кого-то другого в такие минуты. И этого другого Тегоан нередко побаивался.
Он старался не смотреть на сосредоточенное и вдохновенное лицо друга, когда тот нервическими быстрыми движениями штриховал графитным карандашом по поверхности своей эскизной дощечки.
Зная, как нелегко добиться от натурщика правильного позирования, он старался не думать ни о чем, и особенно — о том, что его рисуют. Вглядывался спокойно в улицу, поднимавшуюся вверх, переполненную базарным людом. Ловил детали привычного шума торжища: перебранки из-за цен, льстивые заверения в подлинности того или иного товара, мелкие сплетни, анекдоты, споры о политических перспективах, байки о пьяных приключениях…
Сам не заметив, как закрыл глаза, он вдыхал морозный воздух со сложным вплетением ароматов корицы, сушеной петрушки, розового масла и свежевыделанных кож.
И вздрогнул от прикосновения тонких чутких пальцев Мартсуэля к своему основательно заросшему подбородку.
— Извини. Повернись чуть выше, — дрогнувшим голосом попросил Варини, пряча глаза, и Тегоан послушно принял необходимую позу.
Эскиз был закончен за какие-то пять минут, но спокойным Тегги оставаться уже не мог. Скомканно попрощавшись с Марси, он отправился домой, чувствуя особый жар и тревогу.
Впервые за долгие дни он засыпал, думая не о Нессе, прячущейся от его пристального взгляда под своими многослойными одеяними, а о россыпи веснушек на лице Марси и том, как тот покраснел, прикоснувшись к нему.
***
В доме цветов морозные дни вызвали настоящий наплыв посетителей. Тегоан, получивший одобрительное хмыканье ленд-лорда на свои робкие три эскиза (рыбачка, бурый сом в полынье, дозорный, отбирающий улов), забился в уголок одного из приемных залов и старался слиться с обстановкой.
Особенно когда широким шагом в зал ворвался сам князь Сернегор, когда-то восточный наместник и знаменитый воевода, ныне — бессменный и рьяный предводитель Союза Дозоров, главный полицейский воин в королевстве. Прижавшись к ширме и против воли съежившись, Тегоан вмиг вспомнил все свои последние и предшествующие многолетние прегрешения против городских порядков.
Но зеленый плащ дозорного Сернегор скомкал и небрежно бросил в угол, а первым делом по прибытии основательно надрался, после чего слегка успокоился, подобрел и приобрел склонность к общению.
Речь его была тверда и понятна, а вот ноги прославленного воина не держали, и потому он развалился на подушках в компании Фейдилас и грязно ругал Дозор Нэреина. Глава упомянутого Дозора находился тут же и почтительно помалкивал.
Осмелев, Тегоан подобрался чуть ближе, сел за цветущим в горшке рододендроном и осторожно взял в руки кусочек графитного карандаша.
Внимания на него обращали не больше, чем на цветок, кадку цветка или расписные ширмы.
— Устал, — посетовал воевода в пространство, — ваш поганый городишко меня доконает.
— Здесь всегда бунтовали, господин. Это временное явление.
— Да разве я из-за бунта, — вспыхнул Сернегор, и Тегоан увидел на лице воеводы несколько тонких, но заметных шрамов, — деритесь, миритесь, вешайте неугодных — кто ж слово против скажет, пока его величество молчит. А вот я к вам пожаловал из-за вашего, как там его… бабского ордена?
— Господин? — поперхнулся его собеседник. Сернегор пьяно потряс в воздухе кистью, и Тегги разглядел отсутствие половины мизинца и три страшных ожога, какие бывали у осаждающих от смолы.
— Ну, эти… объявились стервы, мнящие себя защитницами женского пола в рядах доблестных войск…
— Одинокие Воительницы?
— Точно! Достали Дозор своими письмами, Школу Воинов достали, и я здесь по делу. Угомоню их, если смогу. А не смогу, придется в острог.
— Воистину, хватит с нас излишне шумных женщин, — Тегоан содрогнулся, заслышав знакомый голос. Не могло того быть, но сам ленд-лорд Гиссамин вышел встретить главу Дозоров. Сернегор приветствовал хозяина с усталым смешком:
— Ну вот и ты, наконец-то. Твои женщины шумят едва ли сильнее наших сестер по мечу.
— Это девичьи забавы, — скупо улыбнулся Гиссамин, и глаза его хищно сверкнули, — выдать их замуж — и их прелестные пустые головы быстро будут заняты подобающими мыслями.
— Твоими бы словами наивным утешаться, — печально вздохнул князь, мутным взором обводя зал, — вот нашу Тури замуж не возьмут, да и не пойдет она. Правда, и других морочить не станет.
— Весь восток завоевала? — как бы между делом поинтересовался Гиссамин.
Сернегор равнодушно повел плечами:
