Тегоан замер, не веря своей удаче. Он лишь пожалел, что стоит не на галерее второго этажа, или хотя бы не на возвышающейся террасе, откуда мог бы заглянуть в воду — и увидеть отражение ее лица.
Из-за зарослей можжевельника он мог видеть лишь то, как она водила в воде своим изящным пальчиком, что-то чертя. Прудик уже тронул по краям мороз, сковав льдом, и скоро наверняка должны были уснуть, если не уснули, живущие в нем золотые рыбки.
Тегги сделал завороженно еще один шаг вперед — и предательски оставленная кем-то на дорожке сухая ветка малины хрустнула, заставив девушку мгновенно встрепенуться. Одной рукой она набросила вуаль себе на лицо, другой — запахнула ее на груди. И только потом обернулась.
Привычный жест, исполненный многолетней привычки. Он заставил Тегоана пошатнуться от желания, нахлынувшего с невозможной силой.
— Не мечтай увидеть меня раздетой, — негромко произнесла Несса. Голос ее был исполнен испуга, как бы она ни пыталась его скрыть.
— Я мечтаю видеть тебя. Одетой. Раздетой. Просто видеть. Но все же…
На террассе хлопнула створка окна. Тегги решительно подошел к суламитке.
— Никто не знает, что будет завтра. Если я никогда не увижу тебя больше, то скажи, о чем мне мечтать? — голос Тегоана дрогнул, — о чем, если не о том, как я сорву эту… эту преграду между нами, — он обвел ладонью силуэт ее вуали, сглатывая, — я не могу видеть тебя — и не видеть. Сними эту долбанную тряпку, я должен видеть твое лицо. Или уйди, оставь меня, и никогда не показывайся мне на глаза.
— Чем же тебя так злит эта вуаль?
— Тем, что я чую твою красоту, — он схватил ее руку и поднес к губам, — ни по чему так в мире не тоскую, как по ней — и не могу познать ее.
Ее пальцы, на которые с его рук осыпались остатки краски, затрепетали.
— Я знаю таких, как ты. Ты не можешь дать мне того, что нужно. Только использовать меня. Для этого у тебя есть они, — она кивнула в сторону длинного коридора, уходящего с террасы, из-за многочисленных дверей с занавесями которого доносились звуки удовлетворяемой похоти.
— Я хочу писать тебя. Твою чистоту среди всего этого, — он поднял руку вдоль ее тела, проник ею под вуаль, замирая от нежности, нашел ладонью ее щеку, прошелся, как слепой, по ее приоткрытым губам. И поймал в ладонь жадный чувственный поцелуй.
Касание, сорвавшее последнюю сдержанность.
— Ты сама виновата…
Схватить ее оказалось непростым делом — скользнули по черному шелку руки, не найдя тела, она ловко уклонилась, рванулась прочь, но Тегоан удержал ее за край вуали. Да. Сейчас он сделает это — и если какая-то смерть стоит того, то лишь эта. И причин будет несколько.
Раз! Сорвать вуаль, подняв ее и сбросив в сторону. Открыть ее лицо своему запретному взору, что приравнивается к бесчестью и позору.
Два — удержать ее против воли, не дав закрыть лицо ладонями, развести их, трепетно, чувствуя биение крови в сосудах под тонкой кожей запястий.
Три. Обнять ее, прижав к стене, заломив ее руки за спину. Смотреть на нее, без вуали, в эту минуту — которая может никогда не повториться.
— О, я без тебя не дышал, — прошептал Тегоан, словно одумавшись и отстранившись от нее, — посмотри на меня! Один раз посмотри!
Он видел — растрепанные сполохи красного золота — ее волосы в неясном свете пестрых фонарей, дрожащие тонкие пальцы, слоновая кость — гладкая кожа, которую не касается краска, лишь сурьма, чуть осыпавшаяся вокруг глаз. Тяжелая зимняя зелень взгляда, штрихи ресниц и бровей и испуганно округленные розовые губы. Тяжелый черный прессованный шелк, прячущий ее фигуру под широким платьем — ни единой ленты, она под ним совсем нагая. От знания этого Тегоана едва не прошиб пот, но он нашел в себе силы остановиться.
— Я беру… назад свои слова, — задохнувшись близостью ее тела, прошептал он в ухо леди, — тебе есть что прятать. Знай, что я своими руками убью любого, кто посмеет смотреть на тебя, как я сейчас.
— Всего лишь слова. Откуда ты знаешь, кто меня видел? — она, только что прячущая лицо, вдруг вздернула подбородок, — ты ничего обо мне не знаешь. Малюй свои картинки для извращенцев, любящих передернуть в темном уголке на ночь.
От нарочитой вульгарности ее речи Тегги даже поежился.
— Если я оскорбил тебя, прости. Я думал, ты не возражаешь.
— Я целовала руку художника, а не насильника. Ты себя показал, Тегоан Эдель.
— Постой! — но Несса, укрываясь струящимся черным шелком, выскользнула из его рук и скрылась в закоулках дома цветов.
========== Неклассический сюжет ==========
На очередную выставку, куда оказался внезапно приглашены также и Юстиан, и Мартсуэль — каждый по отдельности — Тегоан идти был не в настроении. С одной стороны, обычно на подобных мероприятиях присутствовали ценители прекрасного и можно было найти новых заказчиков работ. С другой, с наступлением храмовников на изобразительное искусство, собрания потеряли свой былой привкус остроты, если вообще случались.
