— Нисколько. Красивый юноша, кстати. Иногда от наивной свежести юных дев устаешь, — прозорливо прокомментировал триптих Гиссамин, щурясь и присматриваясь к деталям, — в их нетронутой прелести есть свое очарование, но все портит это жадное ожидание в глазах, их самолюбование, зависть друг к другу, и при том — неуверенность. Но взгляните на него! Ему подвластен весь мир. Он только что удачно тренировался, он получил или вот-вот получит звание, и все, что он хочет, кажется ему доступным — руку лишь протяни. Молодая неукротимая сила.
Гиссамин хищно улыбался, Тегоан, насупившись, поджимал губы, недовольный собой.
— Я очень доволен, мастер Эдель. А ваш лес вокруг героев — это шедевр. Наши предки любили леса, и мы следуем их зову. Вы бывали на празднике мотыльков, на фестивале огней в Мелтагроте? — Гиссамин подмигнул, — если вы пишете безупречно сейчас, то после того, что увидите там… в молодости я часто бывал там. Мы танцевали и пели до утра под светом звезд в безлунные ночи, а в полнолуние жгли костры и пугали единорогов в заповеднике князя… прекрасное время.
Он резко отвернулся, словно вспомнив что-то, отражение чего не хотел показывать. Тегги расправил плечи:
— Что будет следующим?
— У меня есть идея, — вдруг произнес Гиссамин, все так же стоя к художнику спиной, — вы слышали легенду о близнецах?
— Тех, что дали начало суламитам и сулам?
— Это общепринятая версия. Да еще и плохо переведенная на хину. Дурновкусие — болезнь литераторов Элдойра, что сейчас, что в прошлом. И тем не менее, — Гиссамин не спеша прошелся по своему кабинету, плеснул в свой стакан из графина на столе, почесал кончик своего острого, как клюв орла, носа, — позвольте, я опишу вам сюжет. Двое единоутробных братьев ненавидели друг друга всю жизнь, и однажды вступили в кровавую борьбу за сердце девы, любившей одного из них, но отданной другому. Спасая возлюбленного от наказания за братоубийство, дева потом погибает, вслед за злодеем-близнецом. Но я хочу увидеть миг их борьбы. И ее. Хочу увидеть… настоящую страсть. Вы понимаете?
— Необычно. Неклассический сюжет, — восхитился Тегоан, глядя лорду в глаза, — нечто личное?
— Тегоан! — это прозвучало негромко, но столько угрозы было в голосе Гиссамина, что художник ступил на шаг назад. Ни слова больше не сказав, он с извинением поклонился и поспешил покинуть кабинет ленд-лорда.
***
— Ты превзошел самого себя, — неожиданно развеселился Марси, когда к нему в студию пришел Тегоан с повинной: ему предстояло найти лучших натурщиков в Нэреине, чтобы удовлетворить специфические запросы Гиссамина.
Тегги рухнул на знакомую тахту и закинул ноги на спинку. Среди набросков, аккуратно приколотых к стене у стола, увидел свой портрет в «дикой» шубе — и особенно удивился тому, что стиль очень отличался от привычного Варини. Слишком резки и остры были линии, тени, а сам он получился на этом портрете значительно старше, чем был.
Мартсуэль задумчиво перелистывал свой прошнурованный синий блокнот с записями, затем решительно захлопнул его:
— Если ты хочешь писать классику…
— Не-классику. Никакого мечного боя, красивых поз или поединков. Это должно быть нечто отвратительно-анатомическое, — вздохнул Тегги.
— Обнаженная мужская натура без риска прослыть сам-знаешь-кем доступна в банях, — пожал плечами Мартсуэль, лениво разглядывая самого себя в зеркале, — кулачная борьба — на северных подворьях.
Тегоан промолчал. Не признаваться же было Марси, что ему нужно было угадать, попасть в точку, где мужчина становится желанным для других мужчин. Ведь именно этого ждал ленд-лорд, и недвусмысленно дал понять, чего хочет.
Он извелся, пытаясь вот уже неделю найти хоть что-то, что открыло бы ему очередную тайну желания и страсти. Изорвал в клочья пять или шесть набросков — тусклое подобие всего, что рисовал прежде. Перелистал с десяток пошлых рассказов из тех, какими торговали из-под полы продавцы лубочных картинок на ярмарках — мертвые чернила и сплошные ругательства. Последние три вечера Тегги отчаянно пил, с утра немыслимым усилием воли заставляя себя встать и снова пытаться работать.
— А я знаю, где тебе найти подходящую натуру, — вдруг щелкнул пальцами Мартсуэль, — Школа Воинов как раз скоро проводит покззательные выступления.Там и мои шурины будут.
Братьев Эльмини Тегги, сколько ни пытался запомнить по именам, так и не смог. Их было то ли четверо, то ли пятеро, трое из них постоянно вели с Марси какие-то дела. Кто из них будет присутствовать в Школе Воинов, тем более Тегоан предсказать не мог.
С другой стороны, они в качестве натурщиков были бы просто находкой, ведь лорд хотел сюжет о братьях, а тех, кто согласился бы позировать, найти становилось непросто.
У комнаты Эльмини Мартсуэль остановился.
— Госпожа у себя? — спросил он выглянувшую служанку. Та кивнула.
— Муж? Это ты? — Эльмини строго соблюдала сульский запрет на личные имена, сколько помнил Тегоан, — я нужна?
— Я решил навестить твоих братьев. Хочешь проведать семью вместе со мной?
