Мысли его вновь вернулись к семейству Амин. «Не иначе, суламитское колдовство», — в отчаянии пытался мужчина отогнать прочь несвоевременное желание, доставлявшее теперь больше страдания, чем удовольствие. Богатая и родовитая, Несса никогда не станет его. Нищий художник, приехавший за лучшей жизнью в Нэреин, ей не ровня. И одновременно он отказывался с этим смириться. Рассудок напоминал, что леди-бастард вскоре наверняка будет сосватана за какого-нибудь зажиточного провинциального дворянина, а то и за одного из собственных кузенов. Но душа бунтовала, отказываясь принимать такой ход событий.
Он помнил ощущение нагого тела Нессибриэль под черным шелком — ни серег, ни колец, ни ожерелья. Красота в украшениях не нуждается, подумалось ему. Гиссамин тоже предпочитал строгость во внешнем виде. Возможно, он был настолько богат, что мог позволить себе демонстрацией положения пренебречь. И неизменно радушен был с Тегоаном.
Но никогда не давал забыть о той пропасти, что разделяла их.
— Так что, ты к Варини или в свою привычную среду «Звездных Ночей»? — на прощание спросил Юстиан. Тегги пожал плечами:
— Пока не решил.
Хотя решил еще с утра, до рассвета, первый раз проснувшись, что от Марси не отойдет ни на шаг.
Проводив до арок Южных Акведуков Юстиана, Тегги снова почувствовал приступ тревоги, посетившей его за завтраком. Тревога эта контрастировала с прошедшей ночью и утром. С тем, как он и Марси полночи предавались воспоминаниям, перебирая самые неловкие, волнующие душу из них. И целовались. Тегоан потряс головой, словно это простое движение могло прогнать мысли о бесчисленных поцелуях, которыми одарил его Мартсуэль Варини.
«На несколько жизней хватит». Как и воспоминаний о прикосновениях, ласках, непристойных звуках и собственном смущении, которое он скрывал за анекдотами, шутками, откровенной бранью. Совсем не те сладкие речи, которые он шептал Нессибриэль, и которыми она ему отвечала…
Сбежать от Марси! К той, что скрывалась за черным шелком вуали и пестрыми занавесками паланкина. Насытившись ею и все-таки сорвав и этот цветок, вернуться — к нему. Томному, зацелованному с ног до головы, бесстыдно откровенному, у которого на пояснице сзади, кроме шрамов, веснушки. И они же на плечах. И даже на коленях.
А от них обоих бежать — к дурману всех сортов, к давно покинувшим из-за привычки видениям, рождающим новые идеи, дарящим небывалые оттенки палитре и холсту.
«Или сбежать от всех, и конечно, от себя в первую очередь. Я запутался и не имею никакого желания расправляться с узлами: рубить их, тянуть в разные стороны, просить помощи. Не лучше ли уйти, не прощаясь?». Тегоан обнаружил себя на мосту, смотрящим в темные воды Велды.
Самый широкий и знаменитый из мостов через реку, он был построен во времена Смуты, когда Загорье обрело независимость. В отличие от многих других мостов, этот никогда не обрастал лавками, каморками лодочников и сторожей причалов. Несколько лет подряд на нем устанавливали и тут же разворовывали фонари: проходящих крупных судов выше доков не было, и в освещении нуждались лишь припозднившиеся прохожие и представители Дозора, устающие разгонять мелких воришек и серьезных грабителей по темным закоулкам Нэреина.
Тегоан взглянул в сторону северного, правого берега. Оглянулся на южный. Не хотелось идти ни в одну из сторон. Снова посмотрел вниз. Мысль тонуть в бездонной Велде начинала казаться по-своему привлекательной и даже немного романтичной. Может быть, Бог простит его. Особенно, если он не станет покушаться на невинность Нессибриэль, оставит противоестественную близость с Варини, и просто уйдет — быстро и не оборачиваясь. Веревка, камень — и шаг, один лишь шаг вперед.
«Весна скоро. Мне опять приходят эти мысли, которым я никогда не следовал — но с которыми всегда любил играть». Тегоан вздохнул, вспоминая слова Наставника. Что-то об играх он говорил. Что-то очень важное. Уходя, художник отметил, что уровень воды дошел до второй отметки, а мутно-зеленая волна набегает на камни набережной с ощутимо большей силой.
Разлив приближался.
***
Марси не вернулся домой вечером.
Тегоан извел себя ревностью и планами мести Оттьяру. Конечно, припоминал он и слова самого Варини. Друг был слишком честен, чтобы расставаться иначе, чем глядя в лицо. А значит, он и мастер-лорд обязательно должны были встретиться.
И еще зачем-то нужен был Мартсуэль храмовникам, о чем Тегги забыть никак не мог. Он исходил студию вдоль и поперек, хватался за голову, кляня себя: как забыл сказать Марси главное! На каждый звук верхового на улице он бросался к окнам, скрип двери мерещился даже в негромком шепоте ветра за окном, и спать Тегоан не ложился вовсе.
