Неформальная платная услуга называлась «помочь подтянуть средний балл аттестата». Советская средняя школа была устроена следующим образом. После восьмого класса избавлялись в принудительном порядке от балласта двоечников и троечников, направив их осваивать рабочие специальности в ПТУ, а среди учеников старших девятого и десятого классов разворачивалась гонка за средний балл в аттестате. Школьный средний балл тогда учитывался при поступлении в вузы, плюсуясь к оценкам на вступительных экзаменах, а недобрать полбалла при поступлении было самой обидной из возможных ситуаций.
В девятом-десятом классах в нашей школе появлялись новые ученики совсем из других районов, которые добирались до школы не пешком, а на общественном транспорте (подвоз дорогих чад до школы на машине тогда еще не практиковался). К этим новеньким учителя волшебным образом относились чуть менее строго, и их средний балл в аттестате возрастал на те самые критически значимые полбалла. Запредельного очковтирательства тут не было. Эта не та история, когда бездаря-троечника искусственно выводили в отличники. В принципе, ребята были относительно толковые. При обычном раскладе им, скорее всего, светил бы средний балл где-то в районе 4.3 по пятибалльной шкале. А при предоставленном им директором «режиме наибольшего благоприятствования», они оканчивали школу со средним баллом в 4.8, который по законам математики при поступлении округлялся до 5.0.
Поговаривали, что стоил этот «режим наибольшего благоприятствования» 1000 советских рублей (примерно 6 месячных зарплат инженера). Я со свечкой, понятно, при сделке не стоял. Поэтому железно поручиться за точность названной суммы не могу. Но факт наличия «блатных» в выпускных классах, находящихся под крылом у директора нашей школы, визуально был более чем очевиден.
Кроме того, чтобы все «блатные» на выпускных экзаменах чувствовали себя комфортно, в нашей школе, благодаря директорским связям, на них никогда не было комиссии из РОНО (районный отдел народного образования). При этом, по причине гарантированного отсутствия комиссии из РОНО на выпускных, в школе никогда не выдавались и золотые медали. По правилам того времени, РОНО должно было на месте фиксировать факт, что медалисты в самом деле подлинные, а не «нарисованные».
В нашем выпуске было аж четыре настоящих (в смысле не «блатных») круглых отличника, включая меня, но медалей, естественно, никто не получил. Весь выпускной год директор убаюкивал нас обещанием, что эквивалентом медали будут некие «красные аттестаты». Когда же на выпускном аттестаты оказались обычного цвета, он в благодушном подпитии предложил нам оперативно спуститься вниз в кабинет труда и самостоятельно покрасить аттестаты в нужный цвет, опираясь на имеющиеся в наличии лакокрасочные материалы.
Как «эффективный менеджер», наш директор любил использовать учеников своей школы в качестве бесплатной рабочей силы при неформальном обмене услугами с расположенными поблизости организациями. Так, мы каждую зиму безвозмездно гребли снег на Конноспортивном комплексе Битца за смутное обещание, что нам якобы будут выданы бесплатные абонементы в тамошний бассейн. По факту, бесплатно в этот бассейн ходили директор и его ближайшее окружение из числа учителей.
Были у нашего директора и свои некоммерческие фантазии, а также своеобразные ритуалы. Например, каждый год ученики выпускного десятого класса 1 сентября тащили по лестнице тяжеленный рояль с первого этажа на пятый, а 25 мая на последний звонок – в обратном направлении, с пятого на первый. Тот еще, поверьте, экзерсис.
В общем, «матерый человечище» – веселый и доброкозненный – был наш директор. Но мне он реально помог. На семейном совете мы решили, что я попробую поступать на экономический факультет МГУ имени М.В.Ломоносова на отделение политэкономии – полугуманитарное направление, готовящее преимущественно советских пропагандистов-талмудистов.
Главной заковыкой было то, что экономический факультет МГУ, наряду с историческим, философским и юридическим, в те годы носил название «идеологического», что означало, что в комплект документов при поступлении входили рекомендации от райкома комсомола и райкома партии.
Получить эти бумажки, в принципе, можно было и без «блата» – достаточно было хороших школьных оценок, направления от школы и красивой рекомендации школьной комсомольской организации. Но нужно было неделями обивать пороги – сначала сдать все по форме (как у нас водится, могли и завернуть на второй круг, если абзац не так был оформлен, или запятая не там стояла), а затем неопределенно долго ждать рассмотрения и утверждения.
