Стройотряды были трех основных типов: 1) формальное отбывание трудовой повинности за 100-120 рублей в месяц (примерно зарплата начинающего инженера за откровенное валяние дурака в более чем расслабленном режиме); 2) работа в стройотряде при различных организациях советской торговли (в смысле денег там были примерно те же 120 рублей, но студенты получали доступ к советскому «дефициту», а наиболее ушлые начинали им потом еще и спекулировать, или же в славных традициях советской торговли иметь свой гешефт на недовесе и недоливе); 3) наконец, серьезное зарабатывание денег в стройотрядах, занимающихся реальными строительными работами и организованными по принципу «шабашки» (там можно было заработать за сезон до 1000 советских рублей – полугодовая зарплата советского инженера).
Мне довелось поработать в стройотрядах всех трех типов. В первом своем стройотряде я и мои товарищи были формально оформлены «слесарями-сантехниками пятого разряда». А в нашу основную задачу как глубоко квалифицированных специалистов-сантехников входило выкорчевывание аки трухлявых пней в лесу старых унитазов в главном высотном здании МГУ.
Нас оказалось значительно больше, чем предназначенных к выкорчевыванию унитазов. Всего мы коллективно выкорчевали порядка десяти унитазов за время работы в этом стройотряде. Очень хочется верить, что они были заменены новыми, и образовавшаяся дыра не превратилась в «индийский туалет» (установку новых унитазов нам не доверяли – считали, что мы пока как подмастерья должны только «ключи подавать»).
Оставшееся время мы лениво гребли бытовой и строительный мусор в гигантских подземных сооружениях Главного здания МГУ, напичканных циклопическими старорежимными машинами для эксплуатации здания (вентиляция, и т.п.) и идеально подходящих в качестве декораций для съемок мрачноватых фэнтэзи-фильмов.
Опускаться в это аидово царство нужно было на грузовом лифте, которым управляла, никогда не слезая со стула, огромная стодвадцатикилограммовая бабища. Массивные двери в грузовом лифте сходились не традиционные способом слева и справа как боковые створки, а вертикально – сверху и снизу навстречу друг другу, громко лязгая металлом при соприкосновении примерно на уровне промежности. За долю секунды до контакта створок бабища, заливаясь визгливым смехом, от чего ее телеса начинали ходить бурными холодцовыми волнами, предлагала вставить в стремительно уменьшающееся отверстие член. И так все тридцать дней, пока мы пользовались ее хароновыми услугами. Одно могу сказать – в МГУ работают тонкие интеллигентные люди.
Вторым моим стройотрядом была работа грузчиком в мясной секции продовольственного магазина ГУМа (в советское время на первом этаже ГУМа располагался довольно большой продмаг). Здесь я близко познакомился с организацией советской теневой экономики.
В принципе, схема была донельзя проста. В магазине мясо стоило 2 рубля, а на рынке – 5 рублей. В ГУМе на прилавки, как и в большинстве московских магазинов, поступало только «суповое» и «котлетное» мясо. Хорошее же мясо пробивалось по кассе по государственной цене в 2 рубля и считалось якобы купленным рядовыми покупателями. По факту же, оно складывалось в огромные 50-килограммовые коробки и ждало у черного хода своего мелкооптового клиента (как правило, жизнерадостных кавказцев), готовых выложить за него 3-3.5 рубля за килограмм.
И все были счастливы. Формально, воровства не было, поскольку мясо было пробито по кассе, и государство получило свои 2 рубля за килограмм. Для кавказцев, организующих свои свадьбы, банкеты, юбилеи и сходки «уважаемых людей», определенно выгодно было купить хорошее мясо с черного хода в ГУМе за 3 рубля, нежели покупать его на рынке за 5 рублей. А заведующая мясной секцией имела, как минимум, 50-процентную маржу с каждого отправленного «налево» килограмма. При годовом обороте в сотни тонн прибавка к ее зарплате, как сами понимаете, была немаленькой.
В подвалах и подсобках ГУМа также процветали сложносочиненные бартеры «дефицитом» между разными секциями. Мясо менялось на икру, икра менялась на джинсы, джинсы менялись на английские и немецкие туфли, финские плащи, и т.д.
Ключевыми фигурами в этих шахер-махерах были заведующие секциями. Но и рядовым сотрудникам, работающим в них, тоже что-то перепадало. Так, в нашей мясной секции каждый рабочий день мясник имел право пробить по кассе 10 килограммов отборного мяса, а затем им распорядиться по своему усмотрению. Грузчик же – 5 килограммов.
