Он был их партнером по бизнесу и считался папиным другом. Это он, Кореец, сфабриковал ложное обвинение, посадил папу на восемь лет и отобрал бизнес. А маме вручил «волчий билет», чтобы все боялись взять ее на работу, и знакомые, и близкие друзья. Никто не хотел попасть под раздачу или оказаться в тюрьме.
– Почему ты раньше не рассказала? – спрашиваю я.
– Боялась, что ты наделаешь глупостей, – вздыхает мама. – Ты у меня девушка горячая.
– А где он сейчас, этот Кореец?
– Черт его знает. Дом у него, кажется, на Корабелке, – с сомнением произносит мама, но тут же спохватывается, закрывает рот ладонью, пугается, что сболтнула лишнее. – Светка, – грозит она пальцем, – не вздумай туда сунуться!
– Да нужен он мне, твой Кореец! – небрежно отвечаю я, а у самой уже шевелится в животе радостное предчувствие, как я этому Корейцу устрою корсиканскую вендетту.
Мама выходит из комнаты, а у меня с этой минуты начинается новая жизнь. Не расхлябанная, а сосредоточенная на одной задаче – отомстить Корейцу. Как будто военный трубач играет сбор. Боевая тревога! Всем надеть каски, разобрать винтовки! Я командир, я приказываю разгромить врага! Все мои прежние страдания, все обиды, переживания – все это стягивается в единый кулак. Жажда мести – вот как называется этот кулак.
Ноутбук лежит у меня на коленях. Он скоро закипит. Я просматриваю увеличенные карты Корабельной стороны, проезжаю по ее улицам, изучаю обстановку через глазок веб-камер. Мне уже известно, где расположен дом Корейца.
Я поднимаюсь с кровати и начинаю ходить по комнате. Три шага туда, три обратно. Туда-сюда. Черные мысли не дают мне покоя. Я хочу освободить голову от них, убеждаю себя, что должна успокоиться, иначе у меня поедет крыша. Нахожу себе какое-нибудь ничтожное занятие – например, начинаю перебирать старые фотографии, где я и папа, и наша беседка в саду, и мама такая красивая и счастливая. Но только завожусь еще больше. Швыряю альбом, хватаюсь за утюг и одной левой рукой начинаю гладить простыни, выхватывая их из огромной кучи белья, сваленного на столе. С остервенением гоняю утюг по белому полю, а в это время моя голова занята все тем же – перебирает и взвешивает разные варианты мести.
Я воображаю, как вечером подкрадываюсь к большущему «джипу» Корейца (у него обязательно должен быть «джип») и подкладываю взрывчатку под водительское кресло. А вдруг за рулем окажется не Кореец, а его водитель? У него наверняка есть персональный водитель. Жалко водителя, человек же не виноват. Но ничего, дело святое, можно взорвать Корейца на пару с водителем. Надо только взрывчатки подложить побольше.
Ночью я долго не могу уснуть. Я так накручиваю себя, что забываю про больную руку. Ворочаюсь с боку на бок и прислушиваюсь к тому, что происходит у меня внутри. Ага, так и есть, злость грызет меня постоянно, без перерыва. Нет, она даже не грызет, она ест меня поедом. С большим удовольствием. Просто жрет со всеми потрохами.
К двум часам ночи я понимаю, что у меня не осталось ни единого кусочка целой плоти – все изъедено злостью.
Теперь можно заснуть. Завтра я найду этот дом и подожгу его. И все богатства Корейца превратятся в кучу пепла. А самого Корейца прихлопну, как муху.
Половина восьмого утра. Я заворачиваю в полотенце молоток средней величины, такой, чтобы он поместился в рюкзак и чтоб его тяжести хватило для смертельного удара по голове.
Пока спускаюсь по щербатым ступенькам на первый этаж, мысленно прощаюсь с нашим домом, скорее всего, я теперь не скоро увижу его. Миную дубовую рощу, мою школу № 18 и выхожу на остановку 25-го маршрута. На улицах полно народу. Курортники торопятся на пляж, пока солнце не растопило асфальт, а наши местные граждане бегут в свои офисы и за прилавки продовольственных рынков.
Смотрю вот сейчас на людей и удивляюсь, насколько малюсенькие у них желания и планы, у одних – сплавать до буйка и обратно брассом, у других – содрать лишнюю сотню с тех же курортников. То ли дело у меня – кровавая вендетта. Да, сегодня свершится месть.
Пока еду в автобусе, достаю айфон и начинаю записывать текст. Это будет мое признание и одновременно обращение. Обращение к маме, к полиции, к моим одноклассникам и к тем людям, которые потом станут разбираться с моим поступком, искать побудительные мотивы, анализировать причину и следствие, короче, выносить окончательный вердикт и определять меру наказания. Хочу, чтобы все знали: я сделала это сознательно, будучи в здравом уме. У меня одна цель – отомстить злодею.
