– Вот это папочка у тебя! – Некоторое время я раздумываю, как бы поделикатней напроситься в гости, но потом ляпаю напрямую: – А ты не мог бы показать своего папу? Ну хотя бы издалека. Я таких людей еще не встречала.
– Нет, – с сожалением произносит Тёма. – Папа сейчас за границей, в другой стране.
– Как – в другой стране? – пугаюсь я не на шутку.
– Он в Бельгии с Еленой Владимировной. Теперь они постоянно там. А сюда папа при езжает меня проведать, но очень редко.
Вот тебе на́! Это конец. Мои намерения рушатся, как карточный домик. Что же теперь делать? Что?
– Тёма, а ты почему здесь? Почему не в Бельгии, с папой?
– Мне туда нельзя. Климат не подходит.
– А когда папа приедет?
– Не знаю, – пожимает плечами Тёма. – У него там дела. Он деньги зарабатывает.
– Ага, деньги дороже сына. – Я чувствую, что начинаю заводиться. – Похоже, он тебя совсем не любит. Он тебя променял на…
– Нет! – перебивает меня Тёма. – Папа меня любит. Я для него дороже всего на свете.
– Это он сказал?
– Да. И еще он всегда повторяет, что весь смысл его жизни не в бизнесе и не в Елене Владимировне, а во мне одном. Мы почти каждый день общаемся по скайпу.
Что же мне делать? Что делать? Если Корейца здесь нет, как ему отомстить? За бедную мою маму, за папу, запертого в тюрьме, за нашу несчастную квартиру, которую вот-вот отберут за долги. Не ехать же в Бельгию. Да и кто меня пустит в эту Бельгию? Надо как-то здесь ему отомстить. Но как? Как?
Я смотрю на Тёму, как будто жду от него подсказку. И тут приходит мысль. Очень коварная, страшная, я бы даже сказала, подлая мысль. Я отомщу Корейцу по-другому. Косвенно. Я уничтожу то, что ему дорого, без чего жизнь Корейца сделается пустой и ненужной. Я покалечу его сына.
Эта мысль так захватывает, что я не сразу разбираю слова, которые произносит Тёма.
– Ты что-то сказал? – переспрашиваю.
– Хочешь, открою тебе секрет? – повторяет Тёма.
– Конечно, хочу.
Тёма осматривается по сторонам, потом вытягивает шею в мою сторону и шепчет мне на ухо:
– Я – пришелец.
Ничего себе!.. Ладно, отодвигаюсь от Тёмы на полметра и, прищурившись, смотрю на него, сканирую взглядом с головы до ног и уверенно заявляю:
– Даже не сомневаюсь. Только не могу разобраться, с какой ты планеты.
– Сказать? – загадочно улыбается Тёма.
– Признавайся, чего уж там.
Он еще раз внимательно смотрит направо, налево, а я тем временем прикидываю в уме: «Похоже, этот парень с большим приветом, не напрасно тот дедок назвал его придурочным, видно, здешний народ кое-что знает. У него мозги набекрень».
Невеселые размышления перебивает голос Тёмы.
– Мой адрес, – заявляет он, – галактика Андромеды, планета Юха, четвертая по удаленности от нашего светила.
– Ух ты! Далековато тебя занесло!
– Прилично, – соглашается он. – Расстояние от этой скамейки до планеты Юха почти восемьсот килопарсек.
«Нет, – решаю я, – надо сделать так. Я не просто его покалечу, я убью насмерть этого дурачка. Убью, чтобы Кореец мучился там, в своей Бельгии, страдал от горя и от тоски. А потом чтобы сдох от горя и от тоски».
– Света, – предлагает Тёма, – а сказать, как будет по-русски название планеты Юха?
– Давай.
– Дословно перевести трудно, но примерно – «Островок любви».
– Островок любви… – повторяю я. – Красиво звучит. Наверное, неплохое местечко, а?
– Самое лучшее во Вселенной.
– Не врешь?
– Честное слово! – клянется Тёма.
– А чего ты слинял оттуда?
– Я здесь в разведке. Но скоро за мной пришлют челнок, и я улечу.
– Тёма, выходит, твой папа – не твой папа?
– Почему же – не мой? Мой. Только я не его сын. Понимаешь?
– А-а… Ну, это и дураку понятно. Он – твой папа, а ты – не его сын. Ты у нас, на Земле, пристроился в образе его сына, которого зовут Тёма. Верно?
– Света, только никому не рассказывай.
– Всё, могила! – обещаю я.
Совсем рядом, за сквером Папанина, проходит железная дорога. И сейчас оттуда доносится звук проходящего поезда. Тёма достает телефон, смотрит на экран:
– Одиннадцать двадцать четыре, – сообщает он. – Это электричка на Симферополь. Давай посмотрим.
Мы проходим через детскую площадку, пересекаем дорожку, по которой две мамы катят коляски с малышами, и останавливаемся у парапета. Дальше обрыв. Внизу, по самому дну этого оврага, бежит из одного туннеля в другой электричка.
– Света, ты бы хотела сидеть там, в вагоне? – спрашивает Тёма.
– Не знаю.
– А я бы хотел. Интересно, что чувствуешь, когда поезд в туннель заходит?
– Могу рассказать.
Тёма оборачивается, смотрит на меня своим внимательным взглядом, как будто хочет убедиться, что я не вру. Для него это невероятное событие – посмотреть туннель изнутри. Это тебе не на планету Юха слетать. А я вспоминаю, как в прошлой жизни, года два назад, дружила с одним мальчиком. Он мне нравился, но был слишком надменным. Чтобы его осадить, доказать личное бесстрашие, я поперлась в туннель. У нас их шесть штук. Я вошла в третий, что перед Инкерманом.
