А я ведь и вправду не понимаю, за какие «заслуги» оказалась здесь. Сначала была мысль, что Тёму похитили. Видела, как его запихивали в большой черный «джип» – такой, как у папы был. Сейчас спрячут этого пришельца с планеты Юха и потребуют за него выкуп. Но потом стало ясно, что это не похищение, это Тёмина охрана спасала богатого мальчика от необдуманного поступка. А меня – в полицию, это ведь я тащила его на рельсы. Интересно, как нас нашли? Может, за Тёмой постоянно следят или, правильнее сказать, наблюдают, чтобы с его головы ни один волосок не упал? А тут мы – прыг за парапет и вниз по крутому склону, на самые рельсы. Ужас!
Но полицейский дознаватель никаких обвинений не предъявил, только записал мои реквизиты – и в «обезьянник». Теперь, наверное, будет проверять, маме названивать. А мама, скорее всего, уже пьяная в хлам, спит на тахте и не собирается поднимать телефон.
– Поганый у вас город, – слышу я мягкий голос Тамары, – ой поганый. Я из деревни приехала, думала, устроюсь тут, потом своих перетащу. Все ж таки море, солнышко. Всего как будто полно, а народ недобрый. Зажрались вы тут.
– Вообще у нас нормальные люди, – стараюсь я защитить земляков. – Вам просто не повезло, нарвались на дураков.
– Ой, да я, куда ни сунусь, везде дулю получаю. И сичас, чего тут сижу, как ты думаешь? Семачки привезла продавать, два мешка. А эти: «Где лицензия – плати штраф». Какой штраф? Откуда деньги-то взять? Еще не продала ничего.
Тамара продолжает рассказывать о своей нелегкой доле, ее мягкий голос убаюкивает меня, погружает в сонное оцепенение.
То ли наяву, то ли уже во сне я вижу, как распахивается решетка «обезьянника» и входит Тёма с огромным мужчиной в тяжелых одеждах. Лицо мужчины разглядеть невозможно, оно темное, как его пальто. Тёма вытягивает руку и показывает на меня пальцем:
«Это она».
А дальше Тёма начинает пересказывать мои мысли – как я собираюсь заманить его в туннель и поставить перед летящими вагонами электрички, а потом легонько подтолкнуть. От Тёмы останутся только кровавые ошметки на стенах. Он пересказывает это, не открывая рта и не произнося слов, но почему-то все слышат – и мужчина в тяжелых одеждах, и я, и Тамара.
На меня наваливается страх. Хочется вжаться в стенку, сделаться маленькой и невидимой.
– У тебя семачак нет? – слышу я голос Тамары, который доносится откуда-то снаружи.
Я открываю глаза – ни мужчины, ни Тёмы. Решетка на месте.
– Нет, – развожу я руками.
– Жалко, – сокрушается Тамара. – А у меня всё отобрали, байстрюки проклятые. Сичас небось щелкают там. – Она упирается ладонями в свои мощные ляжки и произносит доверительным тоном: – Та мне, Света, не жалко тех семачак. Отпустили ба.
– Отпустят, – уверенно произношу я и устраиваюсь на лавке, на бочок, руку подкладываю под голову. Какой-то морок туманит голову. Не выспалась, что ли?
Проходит какое-то время, и сквозь дрему я слышу голос дежурного:
– Артемьева, на выход!
На выходе меня встречает Тёма.
Я незаметно пощипываю себя за мочку уха – не сон ли опять мне снится? Нет, боль чувствую.
– Очень вас прошу, – говорит Тёма и прикладывает руку к своей впалой груди, – простите нас, пожалуйста!
Я делаю вид, что удивляюсь, поджимаю губы.
– Извините за этот глупый инцидент, – продолжает Тёма. – Мне неловко и неприятно, честное слово. Понимаете, наш управляющий подумал, что вы… – Он запинается, молчит пару секунд, потом косит глаза в сторону мрачного дядьки, что стоит по левую руку от него. – Короче, Николая Ивановича дезинформировали, – объясняет Тёма. – Он решил, что вы разбойница и хотите меня ограбить и сбросить на рельсы.
– Да ладно?! – Я пялюсь на Тёму с диким ужасом (как можно такое подумать обо мне, славной девочке?).
– Да, так он решил.
– Вот дурак! – удивляюсь я.
– Да. То есть нет, – исправляется Тёма. – Он умный. Он хороший и добрый. Если вы не возражаете, он отвезет вас домой на своей машине.
– Сама доберусь.
– Но уже поздно. Темнеет.
– Ничего.
Тёма смотрит на мрачного дядьку, как будто ждет от него подсказку: как поступить дальше. Потом спохватывается.
– Тогда вот. – Он лезет в карман джинсов и вытаскивает визитку и несколько купюр, сложенных пополам. Я успеваю отметить, что это пятисотрублевые бумажки. – Вот, – повторяет Тёма и протягивает мне деньги. – Закажите такси.
Я выхватываю деньги одним взмахом руки.
На бледном лице Тёмы проступает улыбка. Наверное, он испытывает облегчение оттого, что все уладилось, что ему удалось откупиться.
– Вы нас прощаете? – робко спрашивает он.
Я слегка наклоняюсь вперед и шепчу Тёме на ухо:
– Иди ты в…!
Я посылаю его в одно очень неприличное место. Потом отодвигаю Тёму левой рукой в сторону и направляюсь к выходу.
– Что она сказала? – слышу я за спиной голос мрачного Николая Ивановича.
– Поблагодарила, – отвечает Тёма.
