– Вам наверняка также известно, что ему очень хорошо давалась учеба в школе, так что доктор Уолш посоветовал сделать из него инженера. Сказал, что будет жаль, коли парень, подающий такие надежды, не получит хорошего старта в жизни, и дал мне собственноручно написанное письмо к сэру Джорджу Хеншоу, большому инженеру. Я поехал к нему, чтоб отдать письмо, и он сказал, что возьмет моего парнишку. Еще сказал, что ученье стоит недешево, но что мне не стоит об этом беспокоиться – мол, самому-то ему эти деньги без надобности. Обещался попросить своего компаньона тоже не брать с меня платы. Но тот шибко нуждался в средствах и обучать моего мальца бесплатно отказался. Правда, сказал, что согласен на половину суммы, ежели она будет выплачена наличными. Вот так-то! Обычная плата за обучение составляла пятьсот фунтов. Сэр Джордж от своей половины отказался, так что сумма-то оказалась вполне себе подъемной. Только у меня в кармане и было-то всего несколько фунтов – все, что осталось после осушения земель да посадок. К тому ж я потратился на ограду и школу для парнишки. Да и монахиням в Голуэе, у которых дочка жила, тоже пришлось монет отсыпать. Деньги требовались срочно, и надобно было их непременно отыскать. Уж больно мне не хотелось, чтоб парень лишился шанса из-за своего папаши. Посему я упрятал гордость подальше и попросил в долг у Мердока. Был он со мной такой милый да любезный. Теперь я понимаю почему. Сказал, даст денег сразу же в залог земли. Смеялся и подшучивал. Такой веселый был, что я дурного и не заподозрил. Он сказал, что эти документы – всего лишь формальность, и мне не придется…
Тут его перебил Дэн Мориарти:
– Что ты подписал, Фелим?
– Два документа. В одном говорилось, что Мердок заберет мою землю в обмен на свой участок, коли я не верну ему деньги в означенный срок, а второй – что-то вроде доверенности от судьи, в которой оговаривались сроки. Я-то думал, это безопасно, потому как все надеялся вернуть в срок, а уж коль не смогу наскрести денег, то перезайму у кого до поры. Ведь земля-то стоит вдесятеро дороже того долга. Эх! Что теперича об сделанном сожалеть. Подписал я бумаги. Было это год и неделю назад. Так вот неделю назад оговоренный срок истек. – Джойс подавил рыдания и продолжил: – Всем вам известно, что год выдался неурожайный. Денег хватало лишь на то, чтоб концы с концами свесть. А уж об том, чтоб лишнее скопить, и не речи не шло. Правду сказать, парень мне почти ничего не стоил – сам зарабатывал себе на пропитание, а дочка моя Нора приехала домой и всяко помогала мне в работе. Мы экономили каждое пенни, да что толку! Все равно не могли скопить сколь надобно. А потом еще беда со скотом приключилась. Все три лошади, что я продал в Дублин, поиздохли, прежде чем закончился срок гарантии, что они не хворые.
Тут в разговор вступил Энди:
– Твоя правда! В Дублине тады мор промеж скота случился. Даже мистер доктор Фергюсон не смог дознаться, шо тама да как.
Выслушав его, Джойс продолжил:
– Время шло, и я начал опасаться, что не смогу вернуть долг. А потом ко мне пришел Мердок. Сказал об деньгах не беспокоиться и об шерифе тоже. Мол, он ему записку послал. Еще сказал, что не стал бы на моем месте Норе о долге рассказывать. Мол, женщины больно близко к сердцу принимают, что для мужчин пустяк. И я ему поверил, да простит меня Господь. Ничего не сказал своей детке, даже когда письмо от шерифа получил. Когда же появилось объявление об том, что земля моя на торги выставлена, собственноручно его сорвал, чтоб не пугать бедное дитя. – Голос у Джойса на мгновение сорвался, но он взял себя в руки. – Но все ж на душе у меня было неспокойно. Время торгов приближалось, и тогда я не выдержал и все рассказал Норе. То случилось только вчера, а сегодня гляньте-ка на меня! Нора согласилась со мной, что не стоит доверять гомбину, и отправила меня в банк Голуэя за деньгами. Дочка заверила меня, что как честному человеку и фермеру, владеющему землей, банк не откажется ссудить денег. Так и случилось. Когда я приехал в банк нынче утром, сам коадъютор представил меня управляющему – весьма приятному джентльмену. И тот, хоть и не знал, на что мне понадобились деньги – то была идея Норы, а ее надоумила мать-настоятельница, – сказал, что с меня требуется только расписка. И вот теперь у меня полны карманы банкнот. Они малость промокли в озере, но, слава богу, все на месте. Только я все равно опоздал! – Джойс вновь осекся, но потом все же продолжил: – Не могу я подвести банк. Мне ведь поверили. Верну все до последнего пенни, едва только доберусь до Голуэя. Хоть я и пойду теперь по миру, вором не стану. Бедняжка Нора, помоги ей Господь! Это разобьет ей сердце.
В таверне воцарилась тишина, прерываемая время от времени сочувственными вздохами. Первым нарушил молчание священник:
