– Фелим Джойс, некоторое время назад в разгар страсти я говорил тебе, что Господь знает, что делает. У него свои пути. Ты честный человек, Господу это известно, и, поверь мне, не допустит он, чтобы ты страдал. В Библии сказано: «Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба». Пусть эти слова даруют успокоение тебе и бедняжке Норе. Да благословит ее Господь! Она хорошая девочка. Ты должен быть благодарен судьбе за дочь, что дарит тебе утешение, заняв место своей матери, которую можно было по праву считать лучшей из представительниц ее пола. А твой мальчик Юджин непременно обретет почет и уважение и, возможно, прославится на всю Англию. Поблагодари Господа за его милосердие, Фелим, и доверься ему.
Суровый фермер поднялся со своего места, подошел к священнику и взял его за руку:
– Благодарю вас, святой отец! Умеете вы найти слова утешения.
Сцена эта оказалась довольно трогательной, и я никогда ее не забуду. Казалось, худшее в жизни этого человека позади. Он пережил самые мрачные часы: рассказал о своей беде, – и теперь был способен справиться с тем, что свалилось на его голову, ибо я просто не мог представить, чтобы удар, который этот гордый и суровый человек принял так близко к сердцу, надолго омрачил его жизнь.
Старик Дэн попытался утешить друга на свой практичный манер:
– Конечно, Фелим, нелегко обменять свою распрекрасную землицу на никудышный надел Мердока, да тока сдается мне, что и его ты сумеешь обработать. А вот скажи-ка: ты ему всю землю отписал или тока нижнюю ферму? Поля утесов хоть за тобой остались?
Фелим Джойс облегченно вздохнул, и лицо его просияло.
– Слава богу, только нижнюю ферму! С полями утесов я не мог расстаться: они ведь моей Норе принадлежат – оставлены в наследство ее бедной матерью. Когда мы поженились, тесть мой объявил, что земля станет нашей после его смерти. Как он помер, так они нам и отошли. Только боюсь, от полей тех все равно никакого проку. Воды-то там нет совсем, только ручеек, что течет с моей фермы. А коли доставлять воду с вершины холма с моих новых земель, то мало что вырастишь: разве что траву на корм скоту да гречиху. Мердок-то наверняка ручей отведет и захочет заграбастать те поля, что на утесах.
Я решился спросить:
– А как расположены ваши земли по отношению к угодьям мистера Мердока?
С горечью в голосе и типично ирландской иронией Фелим Джойс ответил вопросом на вопрос:
– Вы это о моих прежних землях или же о новых?
– О тех, что были и должны остаться вашими.
Мой ответ ему понравился, и выражение его лица немного смягчилось.
– Дела обстоят следующим образом. Мы двое владеем землей на западном склоне горы. Надел Мердока – тот, что был у него в собственности, пока он не забрал мою ферму, – находится в верхней части склона, а мой – в нижней. Моя земля очень плодородная, а на земле Мердока мало что родится. Еще на вершине горы имеется болото. Бо`льшая его часть располагается на земле Мердока, а мою лишь слегка захватило. Да только я не жалуюсь: на моем участке болото подсохло и превратилось в торф. И его там столько, что на сотню лет хватит.
Рассказ вновь прервал старый Дэн:
– Твоя правда! Топь на участке гомбина совсем никчемная. Вода в ей совсем протухла. Коли болото порешило тама остаться, то могло бы и почище быть.
– Болото? Решило остаться? О чем это вы? – спросил я, крайне озадаченный услышанным.
– А разве вы не слыхали, как мы толковали тута про блуждающее болото на горе? – отозвался Дэн.
– Слышал.
– Так вот же ж! Оно с незапамятных времен по горе кочевало. Никто уж и не упомнит, когда энто началось. Мой дед сказывал, шо когда он совсем мальцом был, болото энто не в пример меньше нынешнего было. В мои-то времена оно уже не странствовало. Так что осмелюсь сказать, шо оно тама, где сейчас, и укоренилось. Можа, и получится у тебя пользу из ево извлечь, Фелим, и даже деньгу с ево поиметь.
– Сделаю, что смогу, и уж точно не стану сидеть сложа руки и глядеть, как кто-то управляется с моей собственностью, – храбро заявил фермер.
Все это меня несказанно заинтриговало. Я никогда не слышал о блуждающих болотах и твердо вознамерился взглянуть на такое, прежде чем покину эти места.
Тем временем гроза поутихла, дождь почти прекратился, и Энди предложил продолжить путь. Мы с раненым Джойсом устроились на одной стороне повозки, а Энди – на другой. Вся честная компания вышла на порог забегаловки пожелать нам счастливого пути. Мы выслушали множество добрых слов и советов, и вскоре нас поглотила чернильная темнота.
