– Тот, кто водит компанию с моим врагом, не может быть моим другом!
– Но никакой дружбы с Мердоком у него нет, напротив, Дик его ненавидит! Мой друг ученый, и его просто наняли для проведения исследований.
– В таком случае прошу прощения, сэр, – повинился Джойс. – Я никогда не обвиняю никого попусту, и я рад, что вы меня разубедили.
Все шло превосходно, и мы наконец немного расслабились, но в этот момент к нам присоединился Энди. Я едва не заскрежетал зубами от досады. Этот парень преследовал меня всюду, точно злой рок. Отвесив низкий поклон, он заметил:
– Прекрасный нынче выдался вечерок, мистер Джойс. Как ваша рука? Надеюсь, вам полегчало. Как поживает мисс Нора?
– Спасибо тебе, Энди. И с рукой все в порядке, и с Норой тоже.
– Она в доме?
– Нет, уехала поутру в монастырь: собиралась остаться там до вторника. Бедная девочка! Необходимость покинуть родной дом и поселиться здесь разбила ей сердце. Ради нее я постарался с легкостью принять перемены в жизни. Но женщины, в отличие от мужчин, склонны все принимать слишком близко к сердцу.
– Ваша правда, – кивнул Энди. – Энтот жинтман, мастер Арт, говорит, что не видал вашу дочку с того дня, как высадил вас возле дома в темноте.
– Надеюсь, сэр, – сказал Джойс, – вы еще заедете нас повидать, когда Нора вернется. Она тоже очень благодарна вам за помощь.
– Я пробуду здесь еще несколько дней и непременно заеду, если не возражаете.
– Надеюсь, вы позволите навестить вас и мне, мистер Джойс, – попросил Дик. – Теперь, когда между нами все недоразумения разрешились.
– Буду рад, сэр.
Пожав друг другу руки, мы попрощались, но когда засобирались домой, нас ждала неожиданность в лице появившегося на дороге ростовщика. Его буквально трясло от ярости, и он тотчас же набросился на Дика с весьма непристойной отповедью. Уж как только он его не обзывал – и предателем, и лжецом и вором, – обвиняя в краже секретов и злоупотреблении доверием. Дик с завидным хладнокровием выслушал поток обрушившейся на него брани и даже бровью не повел, неторопливо попыхивая сигарой. Когда же Мердок наконец замолчал, мой друг спокойно поинтересовался:
– Итак, друг мой, теперь, когда вы закончили демонстрировать свои дурные манеры, может, объясните, в чем, собственно, дело?
В ответ Мердок разразился еще более грязными ругательствами. На этот раз досталось всем. Меня он обозвал шпионом, а Джойса – негодяем, подстрекателем и предателем. Я сразу же вспылил и наверняка ударил бы мерзавца, но Дик положил руку мне на плечо и успокаивающе прошептал:
– Тише, старина, тише. Не будем терять лицо. Стоит ли обращать внимание на его слова? Пусть бесится. А мы еще поквитаемся, вот увидишь.
Я сдержался, а вот Джойс, к сожалению, рванулся вперед и высказался предельно ясно:
– Что тебе здесь нужно, мерзкий сквернослов? Решил поскандалить? Почему бы тебе не уйти в дом, который ты у меня украл, и не оставить нас в покое? Я не стану молчать, как эти джентльмены. Я родился и вырос на этой земле, как и ты. Только вот, в отличие от тебя, не превратился в волка, который пьет кровь тех несчастных, которых обобрал! Как смеешь ты обвинять меня в подстрекательстве? Я ни разу в жизни не солгал и не поступил дурно. Вот что я скажу тебе, Мертаг Мердок. Один раз я уже оставил на твоем лице свою метку – вон как побелела от гнева! Так что не зли меня, а не то проучу так, что до смерти не забудешь!
Никто больше не сказал ни слова. Мердок ретировался на свой участок и скрылся в доме, а мы с Диком пожелали Джойсу доброй ночи и отправились домой.
Вся следующая неделя была исполнена для меня бесконечной горечи. Каждый день я отправлялся на Нокнакар, где работы шли быстрыми темпами. Я поднимался на вершину холма, но так и не встретил свою незнакомку. В воскресенье компанию мне составил Дик. Результат его впечатлил и порадовал. Он считал, что, если ничего не изменится, к следующей пятнице удастся достичь границ болота. В траншею и так уже понемногу просачивалась вода, и мы обсудили, как преодолеть последние несколько футов земли, чтобы не подвергать опасности рабочих.
Дик пребывал в приподнятом настроении. Встреча с отцом Норы сняла с его души огромный мучительный груз, и теперь ему казалось, что в этом мире возможно все. Дик прикладывал все силы к тому, чтобы хоть как-то меня приободрить. Он был полон надежд, и нынешнее отсутствие встреч с Норой не слишком его беспокоило. Я также видел, что в глубине души он не особенно переживал из-за того, что мое любовное приключение временно застопорилось. Об этом свидетельствовали его замечания о нецелесообразности заключения браков между представителями разных социальных слоев. Судя по всему, мой дорогой друг просто не осознавал, что нарушает собственные принципы.
