– Я думала, вы его запомнили, – все так же разочарованно произнесла девушка.
Боже, какой же я недотепа! Ее нежный голос, услышанный однажды, должен был запечатлеться в моей памяти навечно.
– Ваш голос показался мне знакомым, когда я услышал его на вершине холма, но, когда увидел вас и с первого взгляда полюбил, все остальные женские голоса перестали для меня существовать! Меня зовут Артур. – И тут меня поразила мысль, послав по телу трепет неописуемого восторга: Нора упомянула мое имя, неосознанно, но все же упомянула! Я побоялся привлекать ее внимание к этому обстоятельству и продолжил: – Артур Северн. Но, думаю, вы это уже знаете.
– Да. Я слышала, как о вас говорили на Нокнакаре.
– Кто?
– Кучер Энди, когда мы с тетушкой проезжали мимо. Это было в тот день, когда мы… когда мы с вами встретились на холме.
Энди! Значит, мой остроумный друг все знал! Ну, погоди! Я с тобой поквитаюсь!
– С вашей тетушкой?
– Да, с тетушкой Кейт. Отец отослал меня к ней. Он ведь знал, что мне будет очень больно смотреть, как из нашего старого дома выносят вещи… вещи моей матери. Отец расстроился бы при виде моего горя, а я – при виде его. Он правильно сделал, что отослал меня. Папа всегда был ко мне так добр.
– Да, он хороший человек, я знаю это. Мне остается лишь надеяться, что он не возненавидит меня.
– Почему? – еле слышно спросила девушка.
– Из-за того, что я намерен забрать его дочь. Не уходите, Нора! Ради бога, не уходите! Я не скажу ничего такого, что вам было бы неприятно слышать. Но если бы вы только знали, какие муки я испытывал с того дня, когда видел вас в последний раз, вы бы меня пожалели. Я ведь думал, что потерял вас навсегда! Нора, я люблю вас! Нет! Вы должны меня выслушать. Умоляю! Я хочу, чтобы вы стали моей женой, и буду любить вас и почитать всю свою жизнь! Не отказывайте мне, не отталкивайте меня!
Ну вот. Так долго сдерживаемые эмоции наконец нашли выход.
С минуту Нора молчала, потом повернулась ко мне с очень серьезным выражением лица, и я увидел на ее глазах слезы.
– О, почему вы так говорите, сэр? Почему? Отпустите меня! Отпустите! Не пытайтесь меня удержать! – Мы оба поднялись, и я сделал шаг назад. – Я знаю, что у вас добрые и благородные намерения, что вы оказываете мне честь, но я должна подумать. До свидания!
Она протянула руку, и я нежно ее пожал – на большее не осмелился, ведь истинная любовь порой так стыдлива.
Поклонившись, Нора пошла прочь.
Внезапно на меня накатило отчаяние. Боль, испытанную мной при мысли, что я потерял свою любимую навсегда, забыть непросто. И я боялся, что могу потерять ее снова.
– Останьтесь, Нора! Останьтесь еще хоть на мгновение! – Она остановилась и обернулась. – Я ведь увижу вас снова, не так ли? Не будьте столь жестоки! Скажите: мы увидимся?
Нежная улыбка осветила ее печальное лицо.
– Мы можем встретиться здесь завтра вечером, если хотите.
Она ушла.
Завтра вечером! В моей душе вспыхнула надежда, на сердце стало радостно. Я стоял и наблюдал, как Нора пересекает пастбище, а потом поднимается вверх по тропинке, петляющей меж камней. В каждом ее движении сквозила неподдельная грация, а ее красота наполняла землю и воздух восхитительной сладостью. Когда же она исчезла из вида, солнце словно померкло и стало холоднее.
Долго я еще сидел на валуне, погрузившись в сладостные размышления. Лишь одно омрачало радость встречи – странное, не проходящее опасение, что впереди нас ждет что-то ужасное.
Поднявшись с камня, я пересек плато, взобрался по склону и направился в Карнаклиф. И тут меня точно громом поразило, и кровь моя на мгновение застыла в жилах. Дик! Да, Дик! Как же быть с ним? Дрожь сотрясла мое тело при мысли, что мое счастье – если, конечно, оно возможно – будет построено на страданиях моего друга. Так может, именно поэтому Нора была так печальна и серьезна! Возможно ли, чтобы Дик сделал ей предложение? Он признался, что разговаривал с ней. Может, и он поступил так же импульсивно, как сегодня я? Может, первым открыл Норе свою душу, получил положительный ответ, и теперь она несвободна в выборе?
Как же я проклинал себя за то, что не отправился на ее поиски раньше, обвинял в случившемся всех и вся, и больше остальных досталось Энди. Ведь он-то точно знал, что незнакомка, которую я встретил на вершине Нокнакара, не кто иная, как Нора!
Впрочем, стоп! Разве Энди постоянно не обращал на нее мое внимание, разве не советовал, причем не раз, отправиться в Шлинанаэр, чтобы познакомиться с ней поближе? Нет! Энди должен быть оправдан по всем статьям: этого требовало правосудие и здравый смысл, но кого же тогда винить? Не Энди и не Дика – слишком благородного человека и преданного друга, чтобы я мог допустить подобную мысль. Ведь он сразу спросил, не Нора ли моя возлюбленная, и признался в любви к ней, лишь когда я заверил его, что влюблен вовсе не в нее. Нет, и Дика мне совершенно не в чем упрекнуть.
