Мы сели на валун, все еще держась за руки, обмениваясь признаниями и делясь маленькими секретами, которыми так дорожат влюбленные. О недавнем болезненном расставании не было сказано ни слова, ибо прошлое должно оставаться в прошлом. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, а любовь живет настоящим, купаясь в лучах блаженства и радости.
Мы не спешили покидать это чудесное место. Над нами вздымались вечные нерушимые скалы, у ног расстилалась бархатистая зелень лугов, а вдали отблески заката окрашивали мягким светом сумерки, сгущающиеся над покрытым легкой рябью морем.
Мы почти ничего не говорили: лишь сидели, держась за руки, но и тишина бывает поэтичной, и вот теперь шум моря и биение наших сердец сливались воедино, вознося хвалу природе, ее красоте и божественному началу.
Мы больше не говорили о будущем: оно нас не пугало. В наших душах царили счастье и покой!
Мы в последний раз сомкнули губы в поцелуе и расстались в тени скалы. Я наблюдал, как фигурка моей любимой растворяется в сгущающихся сумерках, а потом пошел своей дорогой. Вскоре мне встретился Мердок. Одарив меня каким-то странным взглядом, он что-то еле слышно пробормотал в ответ на мое приветствие.
Я чувствовал, что не смогу встретиться с Диком сегодня вечером, да и, если честно, мне вообще не хотелось никого видеть, поэтому я долго сидел на утесе над бушующим морем, а затем и вовсе отправился на отдаленный пляж. Всю ночь я бродил вдоль моря, стараясь не удаляться от холма, чтобы время от времени поглядывать на дом, где спала Нора.
Рано утром я вернулся в Раундвуд, забрался в постель и проспал до полудня, а проснувшись, принялся раздумывать, как преподнести новости Дику. Я понимал, что сделать это нужно как можно скорее. Сначала мне пришла в голову не слишком удачная идея объяснить все в письме, но в этом случае я поступил бы как настоящий трус, а мой верный и преданный друг совершенно не заслуживал такого отношения, поэтому я решил поехать в Карнаклиф, дождаться его там и рассказать все при первой же удобной возможности.
В Карнаклифе мне оставалось ждать появления друга, поскольку я собирался, если не будет слишком поздно, отправиться в Шлинанаэр и повидать Нору или по крайней мере взглянуть на ее дом.
Дик вернулся немного раньше, чем обычно, и через окно я успел заметить, что выглядит он мрачным и встревоженным. Выбравшись из экипажа, он справился обо мне, узнав, что я в своей комнате, попросил как можно скорее подать ужин и отправился к себе.
Я спустился лишь после того, как объявили, что ужин готов. Дик пришел в столовую следом за мной и, сердечно пожав мне руку, воскликнул:
– Привет, Арт, старина! С возвращением. А то я уж думал, куда ты пропал.
Ни у кого из нас, казалось, совершенно не было желания есть, но мы все равно сделали вид, что едим с аппетитом, а потом отослали назад тарелки с почти не тронутой едой. Когда мы покончили с этим подобием ужина, Дик предложил мне сигару, закурил сам и сказал:
– Давай прогуляемся по пляжу, Арт, я хочу с тобой поговорить.
Я чувствовал, что он прикладывает все силы к тому, чтобы казаться дружелюбным, но его голос звучал как-то неискренне, что было совсем непохоже на Дика. Когда мы выходили на улицу, миссис Китинг протянула мне недавно доставленные письма.
Мы направились к широкой песчаной полосе, расположенной к западу от Карнаклифа и обнажавшейся во время отлива, и когда мы отошли на достаточное расстояние от города, мой друг, повернувшись ко мне, нарушил молчание:
– Арт, что все это означает?
Я с мгновение колебался, поскольку решительно не знал, с чего начать. Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох. А Дик продолжил:
– Арт, если я во что-то верю, то без боя свою веру не предам. Во-первых, я твердо уверен в том, что всему, каким бы странным и неправильным оно ни казалось, найдется разумное и логичное объяснение. И во-вторых, я ни за что не поверю, что честный и благородный человек может в одночасье превратиться в негодяя. Арт, ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Конечно, хочу, Дик, причем очень многое. Но что именно ты хотел бы услышать? – Я вдруг подумал, что неплохо было бы сначала выяснить, что так тревожит моего друга.
– Тогда я задам тебе несколько вопросов. Не ты ли говорил мне, что девушка, в которую ты влюблен, не Нора Джойс?
– Говорил, но, как выяснилось, ошибался. В то время я ничего о ней не знал, и выяснил, кто она такая совсем недавно. Но с тех пор мы с тобой не виделись.
– Разве ты не знал, что я влюблен в Нору Джойс и только жду момента, чтобы попросить ее руки?
– Знал. – А что еще я мог добавить? Я вдруг понял, что все это время говорил и действовал, совершенно не думая о своем друге.
– Ты же не станешь отрицать, что в последнее время не раз ездил в Шлинанаэр, оставляя меня в полном неведении относительно своих планов?
– Не стану.
– Значит, ты намеренно ни во что меня не посвящал?
– Все именно так, Дик, но я действовал исключительно в твоих интересах. – Я осекся, заметив, как на лице друга отразилось смешанное с отвращением удивление.
