– Конечно, старина! Вне всяких сомнений!
– Не стоит считать меня случайно или намеренно обманутым. Я тщательно обдумал все, что случилось, и сумел докопаться до сути. Так что могу с уверенностью сказать, что никакой несправедливости по отношению ко мне не было. Я ни словом не перемолвился с Норой, как и она со мной. Я видел ее всего несколько раз, хотя и одного взгляда хватило, чтобы ее красота сразила меня наповал. Слава богу, мы вовремя выяснили, как обстоят дела. Ведь все могло быть гораздо хуже, старина! Гораздо хуже! Не думаю, что существуют какие-то свидетельства того, включая романы, что сердце мужчины разбивалось из-за чувств к девушке, с которой он даже не знаком. Взгляд на прекрасную незнакомку не лишает нас жизни! Случившееся оставило лишь глубокую царапину на моей душе. А как мы знаем, такие раны болят, но не убивают. Я прекрасно понимаю, что ты, мой старинный и преданный друг, наверняка будешь переживать из-за моих страданий, но я не хочу, чтобы подобные мысли омрачали твое счастье. Я искренне надеюсь, что уже завтра со мной все будет в порядке и я смогу наслаждаться созерцанием вашего счастья – дай бог его вам обоим!
Мы пожали друг другу руки, и мне показалось, что с этого момента сблизились еще больше. Уже у самой двери Дик обернулся:
– И все-таки есть в местной легенде что-то странное! Змей все еще внутри горы, если не ошибаюсь. Это он, чтобы напакостить, нашептал мне о твоих визитах в Шлинанаэр и покупке земли, но ему недолго осталось. Скоро святой Патрик вновь поднимет свой посох!
– Гора удерживает нас всех! – сказал я, и по моей спине пробежал холодок. – Мы еще не закончили с делами, но теперь все будет хорошо.
Прежде чем Дик закрыл за собой дверь, я успел заметить, как на его губах заиграла улыбка.
На следующее утро мой друг отправился на Нокнакар. Еще накануне мы решили, что его отвезет туда Энди. Я же хотел пройтись до Шлинанаэра пешком. На то имелось несколько причин, и главная, как я сам себя убедил, состояла в том, что мне ужасно не хотелось находиться в компании Энди с его выводившим из себя любопытством и неуместными шутками. На самом же деле мне просто хотелось остаться наедине с собой, собраться с мыслями и набраться смелости для того, что французы называют un mauvais quart d’heure – несколькими ужасными минутами.
Во все времена, при любых обстоятельствах молодые люди страшились этого момента, считая его самым настоящим испытанием. И никакие доводы рассудка не имеют значения, когда существует пугающая непредсказуемая вероятность того, что все надежды рухнут, а сам претендент на руку и сердце выставит себя на посмешище.
Перечислив в уме собственные достоинства, я пришел к выводу, что имею веские основания для надежды. Я молод, недурен собой, любим, не обременен грузом прошлых тайн или проступков, которые заставляли бы меня чувствовать себя виноватым и бояться неизбежного наказания. К тому же мое социальное положение и благосостояние превосходило все мечты простого крестьянина, каким бы честолюбивым он ни был в поисках претендента на руку своей дочери.
И все же на протяжении всего пути мое сердце не раз уходило в пятки, а сам я терзался смутным страхом, пробуждавшим в душе почти непреодолимое желание убежать прочь. Чувства, охватившие меня при виде вершины холма, я мог сравнить с воодушевлением ребенка, подбежавшего к морю, чтобы впервые окунуться в его воды.
И все же иногда в человеке присутствует вполне объяснимый страх, занимающий место решимости или же, напротив, исподволь направляющий ноги в нужном направлении, управляющий речью и действиями. Если бы не это, мало кто из молодых людей столкнулся бы с необходимостью просить благословения у родителей своей возлюбленной. Именно такой страх охватил и меня, когда я с напускной смелостью направился к дому Джойса. Заметив его в поле, я подошел, чтобы поговорить.
Даже в тот момент, когда поселившийся в моей душе страх достиг своего апогея, я не мог не вспомнить разговор с Энди, состоявшийся утром, инициатором которого, как обычно, выступил он, а не я.
После завтрака я был в своей комнате и старался принарядиться, поскольку надеялся увидеть Нору, когда услышал стук в дверь – робкий, но при этом нетерпеливый. Когда я пригласил посетителя войти, в дверном проеме показалась голова Энди, а затем, изогнувшись каким-то невообразимым образом, просочился и он сам. Оказавшись в комнате, он притворил за собой дверь, а потом приложил палец к губам и с таинственным видом зашептал:
– Мастер Арт!
– Да, Энди, что такое?
– Да тише вы. Не хочу я, чтоб нас кто-то услыхал.
Я уже догадался, что последует дальше, поэтому поспешил перебить возницу, чтобы поскорее от него отделаться:
– Знаешь что, Энди, если ты опять собираешься нести этот вздор насчет мисс Норы, я ничего не хочу слышать.
– Тише вы, сэр. Дайте мне сказать. Не хочу я заставлять мистера Дика ждать. Послушайтесь моего совета: поезжайте в Шлинанаэр. Можете увидать тама того, кого вовсе не ожидали! – Энди говорил с таким хитрым и загадочным видом, что вот так запросто и не опишешь.
