Однако Джойс меня остановил:
– Прошу прощения, молодой человек! Я хочу, чтобы дочь сама мне ответила. Говори, Нора!
– Всегда, папа… за исключением одного раза, когда я пришла передать сообщение. Да… сообщение от себя самой.
– Что за сообщение?
– О, папа, не заставляй меня отвечать! Мы же не одни! Позволь тебе рассказать все чуть позже, когда мы останемся наедине. Я ведь девушка, и мне сложно говорить о… таком.
Джойс продолжал хмуриться, но голос его уже не был жестким:
– Надеюсь, этот джентльмен говорил с тобой о том же, о чем совсем недавно и со мной.
– О, папа!.. – Нора взяла руку отца в свою, поцеловала и прижала к груди. – О, папа, чем я заслужила твое недоверие? Ты ведь всегда мне верил, поверь и сейчас. Позволь все рассказать, когда мы останемся одни!
Я больше не мог молчать. Кровь закипела у меня в жилах при виде страданий моей возлюбленной. Даже если ее заставлял страдать собственный отец.
– Мистер Джойс, вы должны позволить мне сказать. Вы бы и сами поступили так же, чтобы уберечь любимую женщину от лишней боли. – Джойс хотел было снова заставить меня замолчать, но почему-то не сделал этого. Я же продолжил: – Нору совершенно не в чем винить. Я случайно встретил ее на вершине Нокнакара, когда пришел туда полюбоваться видами. Я не знал, кто она такая, даже не догадывался, но именно тогда влюбился в нее – с первого взгляда. Я вернулся на холм на следующий день, долго ждал, чтобы увидеть ее снова, и увидел. Только вот так и не узнал ее имени. Я день за днем пытался увидеть вашу дочь, но все напрасно, а потом все-таки встретил ее на полях утесов. Не в силах больше молчать, я рассказал ей о своих чувствах и сделал предложение стать моей женой. Она попросила дать ей время подумать и ушла, пообещав дать ответ на следующий вечер. Я вновь пришел на поля утесов и получил ответ.
Тут Нора с рыданиями повернулась ко мне и взмолилась:
– Тише! Тише! Молчите. Не нужно, чтобы отец знал: ничего хорошего из этого не выйдет.
Но Джойс тихо произнес в ответ на это:
– Все, что можно было сделать, уже сделано, дочка, но почему ты ничего не сказала?
– Сэр, Нора достойна всяческого уважения. Она ответила мне, что не может оставить отца, которому и без того очень одиноко, и попросила забыть о ней, но, сэр, мы с вами не должны позволять той, что дорога нам обоим, принести себя в жертву.
Джойс горько вздохнул:
– Уж больно вы высокого о себе мнения, молодой человек, коль считаете, будто моя дочь приносит себя в жертву, если живет с горячо любящим ее отцом, которому она отвечает взаимностью. Ее жизнь была совершенно безоблачной до тех пор, пока в ней не появились вы!
Мне было очень тяжело слышать такие слова, но следовало дать достойный ответ.
– Я намерен поступить так, как будет лучше для нее, даже если это разобьет мне сердце, но рано или поздно Нора все равно выйдет замуж. Она такая юная и прекрасная.
Джойс некоторое время молчал, а потом, вдруг смягчившись, с нежностью произнес:
– Да, что верно, то верно. Когда приходит срок, пташки вылетают из гнезда – так уж повелось.
Судя по всему, он решил пойти на уступки, и я, памятуя о предостережении Энди, сказал:
– Мистер Джойс, Господь свидетель, я вовсе не желаю портить вам с дочерью жизнь. Только не лишайте меня надежды, ибо я готов ждать, сколько угодно, чтобы завоевать ваше уважение и любовь Норы.
Джойс привлек дочь к себе, погладил по волосам, а когда заговорил, глаза его наполнились слезами:
– Не очень-то вы дожидались моего уважения, чтобы завоевать ее любовь! Но что сделано, то сделано. Раз Нора вас любит… А мне кажется, что это так. Верно я говорю, дочка?
Девушка храбро подняла голову и посмотрела отцу в глаза:
– Да, папа!
Дрожь ликования пронзила все мое существо, а когда Нора опустила голову, я увидел, что кожа у нее на шее порозовела.
– Ну-ну! – продолжил Джойс. – Вы оба еще молоды. Одному Господу ведомо, что случится через год. Оставьте Норе свободу выбора. Девочка еще так наивна.
– Но вы все же дадите свое согласие? – Едва эти слова слетели с моих губ, я понял, какую ошибку совершил.
Лицо Джойса посуровело, и он повернулся ко мне:
– Я думаю о благополучии своей дочери, а не о вашем! Но, похоже, ее счастье неразрывно связано с вами. Полагаю, могу позволить вам время от времени видеться, если вы пообещаете, что не станете встречаться без меня или по крайней мере без моего ведома. Мы не благородных кровей, сэр, и как у вас там заведено, не знаем. Вот будь вы из нашего с Норой круга, я бы и слова не сказал.
Джойс высказался предельно ясно, но я все же предпринял еще одну попытку хотя бы примерно выяснить, когда же наконец смогу обрести свое счастье.
– Но если все пойдет хорошо – бог даст, так и будет, и вы узнаете меня получше, – когда я смогу снова попросить руки вашей дочери?
Столкнувшись с необходимостью дать определенный ответ, Джойс опять посуровел и, посмотрев на дочь, перевел взгляд на меня и погладил девушку по волосам:
– Когда сокровище Нокколтекрора будет найдено, можете попытаться, коли желание не пропадет, и тогда я не станут чинить препятствий.
