Пока он говорил, я еще раз уверился в том, что все мы находимся во власти горы, и сказал, стараясь не выказывать раздражения:
– В таком случае я заявляю свои права на нее прямо сейчас!
– О чем это вы? – воскликнул Джойс, за гневом пытаясь скрыть беспокойство.
– Сокровище Нокколтекрора прямо перед нами. Вы сжимаете его в своих объятиях!
Джойс склонился над дочерью.
– Да! Она и впрямь настоящее сокровище, которое вы хотите у меня украсть. – Старик повернулся ко мне и произнес хоть и сурово, но без гнева: – А теперь ступайте! Хватит с меня на сегодня. Моей дочери наверняка хочется остаться наедине со своим старым отцом.
Коротко поклонившись, я развернулся, намереваясь выйти из дома, но Джойс меня вдруг окликнул:
– Постойте-ка! Молодость есть молодость. Кажется, вы не причинили моей дочери вреда.
Джойс протянул мне руку, и я с готовностью ее пожал, почувствовав, что все наши разногласия позади. Осмелев, я подошел к Норе, взял ее руку в свою – она не противилась, – запечатлел на ней поцелуй и, не говоря больше ни слова, вышел из дома, однако не успел я закрыть за собой дверь, как появился Джойс и бросил:
– Возвращайтесь через час.
Я направился в сторону скал и спустился по узкой ухабистой тропинке на поля утесов. Пробираясь по высокой траве, разросшейся после продолжительных дождей, я добрался наконец до плато, уселся на тот самый камень, где мы сидели с любимой, когда я вновь нашел ее, а потом наклонился и поцеловал землю, на которой покоились ее ноги. В этот момент я молился так горячо, как только может молиться пылкий влюбленный. Я просил у Господа благословения для своей любимой, клялся, что посвящу ей всю свою жизнь и сделаю все, чтобы ее нога никогда не ступила на тернистый путь.
От охватившего меня счастья сладко кружилась голова. Воздух вокруг полнился надеждой, любовью и светом, и мне казалось, что в этой дикой красоте и совершенстве природы единственным бесполезным объектом был я сам.
Когда час почти миновал, я вернулся к дому Джойса. Дверь была не заперта, но я все равно постучал. Нежный голосок пригласил меня войти.
Нора стояла в центре комнаты. Ее лицо светилось счастьем, хотя прекрасные глаза блестели от пролитых слез. Я догадался, что за время моего отсутствия между отцом и дочерью состоялся доверительный и сердечный разговор. Их прежняя любовь друг к другу обрела новую, более полную и яркую жизнь, основанную на самопожертвовании родителей ради счастья собственных детей.
Не говоря ни слова, я заключил любимую в объятия, и она прильнула ко мне без робости и страха, ибо каждый наш жест и взгляд был исполнен любви и доверия. Чаша нашего счастья наполнилась до краев. Казалось, Господь смотрел на нас с небес и ликовал, как в тот самый день много веков назад, когда завершилось сотворение мира.
Мы сели, держась за руки и не переставая обмениваться теми очаровательными глупостями и словами нежности, коими обмениваются все влюбленные с незапамятных времен, возводя храм будущих надежд. Ничто не омрачало нашего счастья, лишь тени увядающего дня медленно погружали комнату в предзакатный сумрак. Длинные ровные лучи заходящего солнца проникали сквозь ромбовидные стекла зарешеченных окон, растекались по полу и ползли по противоположной стене, но мы ничего этого не замечали до тех пор, пока позади нас не раздался голос Джойса:
– Я долго думал и пришел к выводу, что сегодня счастливый для всех нас день, сэр. Вот что я вам скажу: это огромное счастье – завоевать сердце моей дочери, ведь оно у нее поистине золотое, а я должен отдать ее вам. Сперва меня одолевали сомнения, но теперь я сделаю это со спокойной душой. Берегите ее как зеницу ока. А ежели вас начнут одолевать сомнения, помните, что пошли на очень серьезный шаг, забрав ее у того, кто любил ее всем сердцем. Помните об этом не только ради нее самой, но и ради ее отца.
Джойс с мгновение помедлил, а потом подошел ко мне и вложил свою руку в мою. Нора же обняла его за шею и, прильнув своей очаровательной головкой к его сильной груди, с чувством проговорила:
– Спасибо тебе, папа, ты так добр! Я очень, очень счастлива. – Потом, посмотрев на меня, она добавила: – Помните, он и вам теперь будет как отец. Любите и почитайте его, как я.
– Аминь! – торжественно произнес я, и мы втроем скрестили руки.
Прежде чем покинуть дом, я обратился к Джойсу:
– Вы сказали, что я снова могу попросить руки вашей дочери, когда отыщется сокровище горы. Что ж, дайте мне месяц, и, если не найдется то, о котором вы говорите, я, возможно, предъявлю вам другое.
Мне пока не хотелось говорить Джойсу о своей недавней покупке: я собирался дождаться дня, когда стану полноправным хозяином фермы, чтобы сделать отцу Норы сюрприз.
– О чем это вы? – в недоумении взглянул на меня Джойс.
– Расскажу по истечении месяца, а если найдут сокровище, то и раньше. А пока прошу вас просто довериться мне.
Джойс выглядел вполне счастливым, когда пошел прочь, чтобы, как я понял, дать мне возможность попрощаться с Норой наедине, но девушка его окликнула:
– Не уходи, папа!
