– Оно уперлось в преграду! Теперь нужно тянуть строго вертикально. Вы можете подержать веревку пару минут без меня? Нужно встать на доску.
Мы лишь кивнули в ответ, не желая тратить драгоценные силы на слова, расставили ноги, чтобы обрести твердую опору, а Дик отпустил веревку, взял пригоршню земли, прошел по доске чуть дальше центра, снова взялся за веревку и позвал:
– Иди сюда, Арт. А вы, Мердок, оставайтесь на месте и тяните.
Я поспешил к другу и, следуя его примеру, натер руки землей, прежде чем схватить за веревку.
Следующие несколько минут напоминали сражение не на жизнь, а на смерть. Наши лица побагровели от прилива крови – ведь мы так долго и тяжело наклонялись и снова выпрямлялись. Спины и руки ныли от боли, и мы едва не впали в отчаяние, когда увидели, что болото движется прямо под нами. Это придало нам смелости и сил, и мы удвоили наши усилия.
А потом из-под толщи ила показалось что-то большое. Мы не могли ничего разглядеть под слоем липкой грязи и, вложив в последний рывок все оставшиеся силы, вытянули наконец нашу добычу на берег. С каждым мгновением неведомый предмет становился все легче, поскольку болото мало-помалу выпускало его из своих цепких объятий. Густая слизистая масса перестала колыхаться, и на поверхности топи вновь воцарилось спокойствие. Едва лишь бесформенный предмет оказался на твердой земле, Мердок бросился к нам, безумно вращая глазами.
– Назад! Руки прочь! Это мое! Говорю вам, мое! Даже прикасаться не смейте, а не то я вам задам трепку! Прочь! Прочь с моей земли! Уходите!
Мердок двинулся на нас, и выглядел при этом так, словно и впрямь был готов не моргнув глазом убить нас обоих.
Я был так измучен, что не мог вымолвить ни слова, а просто в изнеможении упал на землю. Дик же произнес спокойно и властно:
– Вот такая благодарность тем, кто не отказал вам в помощи! Оставьте находку себе, мы на нее не претендуем. И вам прекрасно это известно, если, конечно, удача не лишила вас рассудка. Возитесь со своим сокровищем сами. Фу! Какая мерзкая грязь!
Дик опустился на землю рядом со мной.
Выловленный из болота предмет и впрямь был покрыт толстым слоем некой субстанции, весьма плотной, из смеси ржавчины и ила. Болотная слизь стекала с бесформенной массы непрерывным потоком, но это ничуть не отпугнуло Мердока: он рухнул рядом с источавшей тошнотворную вонь кучей и едва ее не облобызал.
– Наконец! Наконец! – исступленно бормотал ростовщик. – Мое сокровище! Только мое!
Дик поднялся с земли с гримасой отвращения на лице.
– Идем отсюда, Арт! Отвратительно наблюдать, как деградирует человек. Оставим его наедине с его божеством!
Мердок посмотрел на нас, и в глазах его мы увидели злобное ликование.
– Нет! Останьтесь! Останьтесь и посмотрите на мое сокровище! Такого вы долго не забудете! Расскажете потом Фелиму Джойсу о том, что я отыскал на своей земле – той, что отобрал у него.
Мы остановились.
Схватив лопату, Мердок принялся счищать со своей находки слои грязи и ила, и с каждым взмахом лопаты очертания странного предмета проступали все четче. Вскоре нашим глазам предстал ржавый железный лафет. Так вот что мы вытащили со дна болота с таким трудом.
Мердок безвольно опустился на землю рядом с лафетом с выражением крайнего разочарования на лице.
– Идем отсюда! – позвал меня Дик. – Мне даже жаль этого мерзавца! Столько сил – и все впустую!
Мы пошли прочь, оставив ростовщика с его сокровищем в луже грязи. Его глаза горели такой жадностью и злобой, что менее всего на свете мне хотелось увидеть нечто подобное снова.
Пока Энди поджидал нас в трактире в полумиле от фермы Мердока, мы спустились к ручью у подножия горы, отмылись от болотной жижи и вернулись на вершину, чтобы хоть немного просушить одежду на ветру. Когда мы чуть отдохнули и насладились покоем, Дик предложил:
– А теперь, Арт, тебе лучше вернуться к Джойсам. Мисс Джойс наверняка беспокоится, гадая, куда ты запропастился.
Так странно было слышать, что Нору – мою Нору – называют «мисс Джойс». Не удержавшись, я заулыбался и тут же покраснел. Дик заметил это и, конечно же, догадавшись о причине моего смущения, положил руку мне на плечо:
– Ты часто будешь слышать это, старина. Я ведь единственный из твоих друзей, кому посчастливилось услышать из твоих уст ее имя. Теперь она станет частью твоего круга и – ей-богу! – его украшением. Я ничуть не сомневаюсь, что твои знакомые окажут ей заслуженный почет и уважение. Она мисс Джойс, но лишь до тех пор, пока не станет миссис Артур Северн.
Какое же сладкое волнение охватило меня при мысли об этом!
Я вернулся в дом Джойсов и обнаружил, что Нора по-прежнему одна. Она знала, что я, связанный данным словом, не мог рассказывать кому-либо о делах Мердока, но, поскольку моя одежда была в грязи – мытье у ручья почти не дало результата, – принесла таз с горячей водой, мыло, полотенце и щетку для одежды.
