Даже сейчас я вспоминаю о тех минутах с приятным волнением в душе. Каждый жест, каждый взгляд Норы были пронизаны таким теплом и заботой, что мне казалось, будто я вижу невероятно сладкий и нежный сон. Когда же Нора, очаровательно зардевшись, принесла собственный гребень и принялась расчесывать мне волосы, я почувствовал себя счастливейшим из людей: прикосновения рук любимой дарили невероятное блаженство. Когда мой туалет был закончен, Нора взяла меня за руку и, усадив рядом с собой, немного помолчала, а потом тихо сказала, заливаясь краской:
– Я хочу вас кое о чем спросить.
– Нора, дорогая, мне тоже хочется задать вам один вопрос.
Кажется, она догадалась, к чему я клоню, и ту же возразила:
– Вы должны позволить мне спросить первой.
– Нет-нет! – замотал я головой. – Сначала ответьте, а потом спрашивайте о чем угодно.
Мужская настойчивость восторжествовала, ведь мы куда эгоистичнее женщин, и я задал свой вопрос:
– Нора, дорогая, скажите, когда вы станете моей и только моей? Когда мы поженимся?
Глаза девушки светились любовью, когда она с застенчивой улыбкой и нежным румянцем на щеках ответила:
– Нет, вам все же следовало позволить мне спросить первой.
– Почему, дорогая?
– Потому что, милый, я думаю о будущем. Вы знаете, Артур, что я люблю вас всем сердцем и с радостью исполню любое ваше желание, но вы должны подумать и обо мне. Ведь я всего лишь простая крестьянка…
– Крестьянка! – Я рассмеялся. – Нора, вы самая настоящая леди: пусть не по крови, но внешне, по воспитанию… Да вы самая настоящая королева!
– Я очень счастлива это слышать, но от ваших слов не перестала быть крестьянкой. Только посмотрите на меня, на мое платье! Да, я знаю, что оно вам нравится, и всегда буду это ценить, – с улыбкой заметила Нора и продолжила: – Дорогой, я буду с вами искренна. Моя жизнь, мое окружение чужды вам. Вы собираетесь поставить меня на одну ступень с вами, и я хочу быть достойной своего нового положения и вас, но мне неприятна сама мысль, что ваши родные или друзья станут жалеть вас и говорить: «Бедняга, он совершил непоправимую ошибку. Только посмотрите на ее манеры – она же не из нашего круга». Я не вынесу, если услышу нечто подобное, не вынесу, если кто-то из-за меня станет испытывать жалость к моему любимому. Это разобьет мне сердце!
Бездонные синие глаза Норы наполнились слезами, и они тотчас же заструились по щекам.
Я порывисто прижал возлюбленную к груди, словно хотел защитить от всего мира, и воскликнул:
– Нора! Никому и в голову не придет говорить подобное о вас: вы не можете принизить мужчину, только возвысить. Вы просто не способны оказаться недостаточно грациозной, даже если очень этого захотите. Что же до моих родственников или друзей… Они перестанут быть таковыми, если не встретят вас с распростертыми объятиями и любовью.
– Но, Артур, они могут оказаться правы! Я получила достаточно знаний, чтобы понять, как многому мне еще нужно учиться. Большой мир, в котором живете вы, так сильно отличается от нашего – скромного и тихого мирка. Я не переживаю из-за нашего будущего и не намерена создавать лишние проблемы, но, дорогой, в качестве вашей жены мне бы хотелось делать все правильно. Ведь, когда я покину отчий дом, со мной рядом не будет родных или друзей, у которых я могла бы попросить совета. Впрочем, вряд ли кто-то из них смог бы и дать мне таковой из-за отсутствия опыта.
– Но разве я не в счет, разве не сумею помочь?
– Да, да, вы все верно говорите! Но как вы не можете понять – я люблю вас так сильно, что даже в глазах окружающих хочу выглядеть лучшей и достойной вас. Вы должны меня понять, милый: понять и помочь. Мне трудно вас убедить, но уже сейчас я чувствую, что моих знаний недостаточно, и это меня пугает. – Голос Норы сорвался, и она едва не расплакалась, прикрыв свои красивые глаза рукой.
– О, моя дорогая! – воскликнул я с такой страстью, на какую способен только пылкий влюбленный. – Скажите, чего вам хочется, чтобы я мог исполнить ваше желание.
– Я хочу, чтобы вы позволили мне поступить в школу, на год или два, до того как мы поженимся. О, я буду очень стараться, усердно совершенствовать себя. Ведь каждый час упорного труда будет приближать меня к тому моменту, когда я достигну наконец вашего уровня.
Никогда еще я не слышал ничего более трогательного. Горло сдавило спазмом так, что я не сразу обрел дар речи, а мне так хотелось рассказать любимой о своих чувствах. «Господи! – воскликнул я мысленно. – Ну чем я заслужил такую любовь?»
