– Я должна бездельничать тринадцать часов? – Она нахмурилась.
– Я просто стараюсь не вести себя как неандерталец. Воспользуйся этим преимуществом.
Его слова были слишком похожи на те, что она услышала от матери всего несколько часов назад. Она не хотела никаких преимуществ!
– Спасибо, нет.
Алехандро внимательно посмотрел на нее.
– Почему у меня такое чувство, будто мне чего-то недоговаривают?
– Это не важно. Правда, – попыталась отговориться Элиза.
Алехандро внимательно посмотрел на нее и кивнул, снова углубившись в документы. Час спустя Элиза капитулировала: она не могла больше сидеть и тупо разглядывать глянцевые журналы, время от времени бросая взгляд на Алехандро. Оглядевшись, она улыбнулась стюарду, который поймал ее взгляд. Когда он направился к ней, Элиза поднялась с места. Она ахнула, когда Алехандро взял ее за запястье.
– Ты что-то хотела?
– Я… да. Я не знаю, как транспортируется багаж на частных самолетах. Я хотела спросить, могу ли получить доступ к своим вещам. Если нет, то никаких проблем…
Не отпуская ее руку, Алехандро встал из-за стола.
– Твои вещи в одной из спален, я провожу тебя, – сказал Алехандро.
Одного его взгляда хватило, чтобы стюард испарился. Алехандро провел Элизу в хвостовую часть самолета к небольшому лестничному пролету. Она поднялась по ступенькам и открыла единственную дверь. Спальня оказалась больше всей ее квартиры, огромная кровать была застелена кроваво-красным покрывалом. На стене висел широкоэкранный телевизор, в углу стояло большое мягкое кресло, рядом с которым она заметила шкаф. Элиза распахнула дверцу и увидела там свой чемодан рядом с другими чемоданами. Она услышала звук открываемой за спиной двери и обернулась.
– Я только возьму свои вещи и вернусь обратно.
– Зачем? – спросил он таким тоном, словно ее предложение было как минимум абсурдным.
– У меня такое чувство… Это твоя спальня?
– Да. Это самое тихое место в самолете благодаря звукоизоляции. Здесь тебя никто не побеспокоит.
– Я просто хотела взять одну вещь…
– Элиза, у тебя синяки под глазами, которых не было еще вчера, несмотря на события последних дней. Мне нужно, чтобы ты была в своей лучшей форме к тому времени, как мы приземлимся. Поэтому я настаиваю, чтобы ты отдохнула.
Он подошел к кровати и сдернул с нее покрывало. Алехандро взбил подушку, и контраст его загорелых пальцев на фоне белоснежного белья показался Элизе настолько эротичным, что она ощутила жар внизу живота.
– Рядом с кроватью есть кнопка вызова персонала. Воспользуйся ею, когда проснешься, если тебе что-то понадобится. Если захочешь, тебе принесут обед в спальню, или можешь спуститься в салон.
– Хорошо. Спасибо.
Алехандро ушел, и Элиза шумно выдохнула. Каждый раз, когда Алехандро находился рядом, ее начинало трясти от волнения. Надо что-то с этим делать, пока она не выставила себя полной идиоткой. Или, что еще хуже, она может подтвердить пословицу «яблоко от яблони»…
Элиза подошла к шкафу и достала сумку, которую собрала вчера в самый последний момент. Она и сама толком не понимала, почему вдруг решила взять свои художественные принадлежности, хотя не прикасалась к ним несколько лет. С тех пор как она призналась Алехандро, что у нее есть художественное образование, она все чаще ощущала потребность вернуться к своей мечте.
Сбросив туфли, она уселась на кровать и разложила свой походный мольберт. С замиранием сердца она начала пролистывать свои старые наброски комиксов манга. Что, если она никогда не сможет вернуться к этой стезе? Элиза пролистала старые наброски, пытаясь вспомнить историю.
Полчаса спустя ее пальцы все еще касались чистого листа. Неужели она навсегда потеряла вдохновение?
Элиза сделала глубокий вдох, закрыла глаза и прикоснулась карандашом к бумаге. Когда ее пальцы начали двигаться, она уже знала, что будет рисовать. Словно в трансе, она начала прорисовывать профиль Алехандро. На ее рисунке он смотрел в окно на озеро Мичиган и казался ей почти настоящим. Да, он был недосягаем для нее по множеству причин, но кто может запретить ей рисовать его?
Элиза закончила эскиз и вернулась к манга. Первое изображение появилось уже через несколько минут. Элиза облегченно выдохнула. Элиза работала до тех пор, пока мышцы не онемели, а глаза начали слипаться. Она отложила бумагу и мольберт с трепетным чувством завершенности и легла в постель. Мысль о том, что мужчина, чувств к которому она так старательно избегала, оказался ее музой, была последней перед тем, как мерный гул самолета погрузил ее в глубокий сон.
Элиза проснулась от резкого рывка и села на кровати. Шторы были задернуты, комнату подсвечивал теплый свет лампы. В кресле сидел Алехандро и согревал в руке бокал коньяка.
– Э-э-э, привет, – пробормотала она.
– Я оставил свет, чтобы ты не подумала, будто я сижу здесь в темноте и наблюдаю, как ты спишь, как какой-нибудь маньяк.
Элиза облизнула губы и торопливо пригладила волосы.
– Долго я спала?
