Даже Ардор Судия бы не подкопался.
— Нынешнее его отсутствие в Чертогах тоже о многом говорит, — подала голос Аквариа. — Похоже, он решил, что имеет право игнорировать наши собрания. Даже предупреждения не выслал!
О том, что не хватало также Радужки, которая была слишком занята на востоке, и еще ряда богов, она решила не упоминать.
— Я за то, чтобы за ним проследить. Осторожно, разумеется. Мы же не компромат собираем… а лишь хотим убедиться, что новых катаклизмов снежный бог не планирует.
— Конечно, — гадко улыбнулся Гром. — Как иначе?!
Остальные согласно закивали.
— Хорошо, я прослежу, — вызвался бог весны. — Молнии Грома тоже могут помочь, их ведь практически не видно, пока не вспыхнут… Как и ваши Капельки, о верховная, которые, превращаясь в снежинки, сохраняют память. Они смогут подкрасться незамеченными. А если уважаемый Кэлокайри напряжет духов дождя…
— Сделаю, — мрачно пообещал тот.
— Мои девочки тоже поучаствуют, — решила Аквариа. — Ради благого дела можно и замёрзнуть. Неприятно, но ничего, потерпят. Все равно мы их растопим потом…
Выходя из покоя, Анихи удовлетворенно улыбнулся.
Начало положено.
Бал принес странное послевкусие.
Стоя в сторонке, Рэлико все пыталась перевести дух после очередного танца и понять, откуда взялось это странное, смутное разочарование. Ведь вроде совсем как мечталось когда-то — и роскошный наряд, и предупредительная спутница-матрона, и матушка рядом, строгая и одновременно блистательная… И ужин, и беседы — все, как на картинках, или даже лучше, в романах. И танец с самым предупредительным кавалером, какого только можно пожелать. И комплименты от других молодых людей, и закуски, и такая желанная диадема!..
Но Рэлико все это скорее смущало, чем радовало, и от этого она еще больше досадовала на себя.
Она чувствовала себя потерянной в этой огромной яркой зале.
Леди Абеко Этар, по счастью, оказалась не такой, как она себе представляла. Не цедила слова сквозь зубы, чем грешили иные знатные дамы; во взгляде серых, как у Рихарда, глаз, не было ни недовольства, ни высокомерия. Манеры ее, правда, оказались властными, но снисхождения не чувствовалось. И прибыла к ним сама, вместе с сыном, хотя это им с матушкой полагалось бы им явиться по приглашению знатной дамы в городской дом семейства Этар…
А дом этот тоже был, между прочим, огого какой! И белые колонны с узорами, и статуи в саду… хотя какой сад, целый парк раскинулся! И мебель такая, что и садиться боязно, и хрустальные люстры всюду, и слуги одеты так, что поневоле себя замарашкой почувствуешь…
Но приняли их до того тепло и душевно, что это ощущение быстро прошло, и теряться Рэлико перестала. Во время последующих визитов и занятий с разными учителями даже немного свыклась. Уже думала, что к балу готова, что роскошью ее более не смутить, как и блеском дворца деодара… До которого их, между прочим, везли в роскошной карете, и леди Этар улыбалась, рассказывая разные истории обо всем на свете, но все больше — о Рихарде, а ее с каждой минутой в дороге охватывало все большее волнение, смешанное с предвкушением. А уж когда Рэлико увидела себя в зеркало перед балом — в бледно-голубом платье, с высокой прической, диадемой на голове, — даже дыхание перехватило, и слезы на глаза навернулись…
И вот — пожалуйста!
Ведь одета не хуже, а то и лучше иных, и ни одного движения в танцах не спутала, и за ужином ошибок не допустила… и Рихард неизменно держался рядом, пытался развлечь, насмешить, знакомил со своими приятелями и их спутницами, и никто косо на нее не посмотрел…
Но все время Рэлико пребывала в гнетущем напряжении, которое что-то не торопилось отпускать.
Отчего же ей не радостно? Отчего она не может забыться в вихре танцев и кавалеров? Отчего все не так, как мечталось?
Может, просто устать успела? Впервые ведь за весь вечер представилась возможность побыть немного в одиночестве, выдохнуть, перевести дух…
Загадочная гостья семейства Этар хоть и оказалась наивной провинциалочкой, но была при этом не лопающейся от гордости жеманницей, а милой, живой, непосредственной барышней, пусть и немного чуждой здесь. Большие карие глаза ее еще не утратили способности удивляться и восхищаться, словно озаряя своим светом собеседника. И это привлекало к ней окружающих. Не вся знать непременно высокомерна и непробиваема, среди них хватает и обычных людей, которых тянет ко всему светлому. Только вот вскоре уже сама Рэлико обнаружила, что их компания больше стесняет ее, чем радует.
Устала, конечно. Правила-то строгие: говорить своим языком нельзя, каждый миг помнить про осанку, локти держать прижатыми к бокам, следить, чтоб перчатки не сползли, поворачиваться только плавно и постепенно…
Да, немного не так она себе все это представляла, начитавшись книг! В мечтах-то о таких вещах, как строгий этикет, не больно думаешь…
Да и мечты какие-то пустые оказались.
Ну, бал. Красивый, блестящий. Но потом-то все будет по-прежнему.
