— Раз уж зашла речь о вмешательстве… Да, я вмешался в ее жизнь, — честно признал Ланеж. Но прежде, чем боги успели обрадоваться такой сговорчивости, продолжил: — Не мог не вмешаться. Как я теперь понимаю, это произошло в тот самый миг, когда я показался своей наликаэ, чтобы спасти ее от верной смерти. Тогда многие судьбы из-за возрождения Сньора потекли не так, как было предначертано. Помнится, вы в прошлый раз признали защиту наликаэ достаточно веской причиной вмешаться в дела людей?
Ильос на миг потупился. Он хорошо помнил прошлый суд.
— И не только Рэлико тогда пострадала, — Ланеж повернулся к другим богам. — Радужка, разве ты едва не лишилась своей подопечной? Или моя помощь в том случае тоже была недопустимым вмешательством? Я ведь лишь по просьбе Рэлико явился в тот город. А если бы я не сблизился c ней, то кто бы явился ко мне на выручку, когда я стоял перед Сньором? Погибни я, прежний снежный бог вошел бы в полную силу, и тогда кто бы остановил его? Кто бы помог спастись вашим старейшим духам? — Ланеж бросил взгляд на Гестию, которая вздрогнула, как от удара.
Радужка, вся бледная, сделала шаг вперед.
— Всё правда. Так и было, — тихо, дрожащим голосом произнесла она. — Я просила Ланежа о помощи и была очень благодарна, когда он не отказал. Тогда действительно судьбы наших подопечных пошли не своим чередом. Я ведь благословила Арати — а она едва не погибла во время набега, стрела пробила грудь, она умирала у меня на руках… Сорвавшаяся свадьба на этом фоне — такая мелочь, Лейя, — срывающимся голосом прибавила она.
Повисла тишина.
— Так как определить, кто виновен, о верховные? — с сарказмом спросил Ланеж. — Я виновен — или Сньор, переписавший и свою судьбу, и чужие?
— Все вешать на убитого тобой же Сньора — как это удобно! — бросил Гром.
— Лишь повторяю за вами, о верховный, — колко напомнил снежный бог. — Вы ведь так любите нас сравнивать, к месту и не к месту… Или нам с Рэлико все-таки следовало оставить его в живых?
Брызжа слюной, Гром разразился оскорблениями.
Ланеж промолчал, не опустившись до ответа.
Бывшему хозяину он нисколько не сочувствовал, но ощутил известную гадливость по отношению к некоторым верховным. Обречь одного из своих на вечные муки, пусть даже за страшные преступления… неужели не существовало способа заточить его как-то иначе? Интересно, а ему, Ланежу, они готовят ту же судьбу? Изгонят, заточат и попытаются заменить кем-то посговорчивее?
Тогда у них ничего не выйдет.
Его могли бы заменить разве что Зима или Шэ’Эл, но они этого не сделают. Они никогда не стремились к большему, чем то, что у них было. К тому же Зима попросту не справится с таким количеством обязанностей, и даже божественная плоть не поможет, иссохнет за несколько столетий… А Шэ’Эл все-таки в первую очередь художник.
Излияния Грома на сей раз прервал Танатос.
— У меня есть еще вопрос, — сообщил он, сведя вместе кончики пальцев и поверх них с интересом смерив Рэлико взглядом. — Допустим, ты и вправду пытался отказаться от нее, как она утверждает, хотя прислушиваться к мнению духа — нонсенс… Так почему передумал? Что дало тебе право пополнять ряды своих духов таким вот образом?
— Я люблю ее, — спокойно произнес Ланеж, крепче прижимая к себе Рэлико, которая, даже став зимним духом, предательски зарделась, услышав это.
Верховный бог смерти чуть наклонился вперед в своем обманчиво простом кресле, опираясь на твердые подлокотники.
— И ты думаешь, — медленно, со значением роняя каждое слово, — что любовь — достаточная причина и оправдание любого безумства? В самом деле, снежный, ты полагал, что такой проступок останется без наказания?
— Я ничего не сделал с ней, не менял ее, — голос звучал ровно, как поверхность замерзшего озера, но в глубине таился ледяной гнев, который прекрасно ощутила Рэлико. — Она изменилась без моего непосредственного влияния. Возможно, дело в силе духов, с которой она соприкасалась прежде, в день победы над Сньором. Возможно, это из-за дороги синего льда, по которой она прошла к алтарю. Я не заставлял ее становиться жрицей, ехать в паломничество на крайний Север, напротив, желал для нее самого яркого земного счастья и благословил на брак. Почему вы отвергаете даже возможность того, что она сделала выбор самостоятельно? Разве люди живут исключительно по указке богов?
Упомянутые вразнобой зафыркали, но крыть было нечем.
— Стужа приняла ее, мои духи приняли ее — а мне надлежало прогнать ее прочь? Рэлико сделала свой выбор. Моя наликаэ, Душа Севера, останется со мной, если того желает. Я не стану спрашивать чьего бы то ни было разрешения. И не дам никому решать ее судьбу!
Тилар удовлетворенно откинулся на спинку кресла, но удовлетворение это было каким-то нехорошим.
— Какая гордыня… То есть ты, вопреки нашим уговорам, считаешь, что ничего неестественного в происшедшем нет? Как и в убийстве… хм, одним богом другого?
