— Неестественного? — клыкастая улыбка Ланежа отдавала льдом. — Что ж, раз об этом зашла речь… Позволю себе напомнить, что это ваши действия, о верховные и великие, привели к возникновению ситуации, противоречащей самим устоям мира. Любой дух, к которым вы так не любите прислушиваться, сказал бы вам: ни у одной стихии не может быть сразу двух главных божеств! — он обвел зал глазами, в которых наконец ярко разгорелся праведный гнев. — Однако заточив Сньора, чтобы его сила не досталась мне, вы добились именно этого. Два снежных бога… нет, хуже того, два соперничающих снежных бога — вот что воистину неестественно. Вы сами дали стихии шанс выбрать — и она выбрала. — Он вдруг едва заметно улыбнулся, глянув на Рэлико, стоявшую бок о бок с ним. — Стужа решила, что хочет стать человечнее, и совершила настоящее чудо. Или вы забыли, что духи — не рабы вам, но основа основ, источник вашего же могущества?
— Молчать! — вспылил Гром.
— Мне задали вопрос. Будете винить меня в том, что я дал на него честный ответ? Если этот ответ вам не по нраву — это не моя забота.
— Ланеж не вмешивался в мою жизнь, — чистым, звенящим голосом заявила Рэлико, и поднявшийся было гомон стих. — Его духи сделали мне подарок — каждый наделил крупицей своей силы. Не его вина в том, что она не угасла, а разрослась.
— Ты вообще помалкивай, ущербное творение ущербного бога! Отправить бы тебя сию секунду к Тилару, все равно больше ни на что не сгодишься! — окончательно взбесился Гром.
Ледяной кнут пронесся по залу, громко щелкнув в миллиметре от носа оторопевшего бога грозы.
— Не сметь оскорблять мою нареченную! — сквозь зубы процедил Ланеж, выдвинувшийся вперед и прикрывший Рэлико плечом. — Я предупреждал.
— Он же угрожает, — с одобрительным интересом кивнул Танатос. — Он, самый молодой из богов, никогда слова поперек не сказавший никому из равных, не то что великих, осмеливается угрожать верховному!
— Анихи был прав, — поднялась Аквариа, чье лицо меленько подергивалось — так велико было торжество, что приходилось прилагать усилия, дабы не улыбнуться. — Снежный бог слишком сильно изменился.
— Просто теперь мне есть что защищать! — бросил Ланеж. — Это мои духи, моя стихия, моя наликаэ! Каждый бог управляет собственным ведомством, а мне в этом праве отказано потому лишь, что я снежный?! Я уже не говорю о том, что такое чудо не могло бы произойти без ведома Сулу, который один волен читать на великом полотне Мира. Мир не есть кара, он есть любовь. И он благословляет любовь.
— Благословляет? Да как же! — с презрением бросил Танатос, сбросив вдруг маску эксцентричного снисходительного дядюшки. — Миру и дела нет! Лишь бы равновесие не нарушалось, а мы все молча делали свое дело!
— Он тоже так говорил, — неожиданно подала голос Рэлико, в упор глядя на бога смерти. Янтарные глаза подернулись голубым сиянием, рыжие волосы взметнулись, словно подхваченные невидимым ветром, и великие, стоявшие позади, поежились от холода.
— Кто — он? — не понял Танатос.
Ответ прозвучал приговором.
— Сньор.
Повисла звенящая тишина. Нехорошая, зловещая. Аквариа застыла, покосившись на соседа. С лица бога сбежали всякие краски, оно заледенело, превратившись в маску смерти вроде тех, какими порой накрывали лица покойников перед похоронами…
— Бросать такое мне в лицо… — медленно произнес Тилар, поднявшись с кресла и выпрямившись во всю высоту своего роста. — Сравнение со Сньором — настоящее оскорбление. Не боишься?
Рэлико не опустила взгляда, не спряталась за Ланежа. Она все так же прямо смотрела на бога смерти.
— Не боюсь, — холодно сообщила она. — Ланежа вы не один раз оскорбили этим сравнением, и это только сегодня. Ничего, кроме правды, я не сказала. Сньор действительно говорил очень похожие слова. Если за правду надлежит карать — значит, среди богов куда меньше справедливости, чем я всегда считала.
Ильос вздрогнул — удар попал прямо в цель. На миг он усомнился и в словах Анихи, и в молчаливом одобрении других богов, готовых вмешаться, едва приговор будет вынесен. Да, девица стала духом… но можно ли их собственные решения назвать безупречными?
— Сомневаешься в могуществе богов, девчонка?! — взревел Иркас, которого эти слова напрямую задели за живое — как же, обвинить его в том, что он не справляется с обязанностями какого-то там божка справедливости!
О том, что это бестолковый дух, боги в горячке как-то подзабыли.
— В могуществе? Ничуть. Довелось наблюдать его воочию, когда первый снежный бог вырвался на свободу.
— Ни один из нас не творил таких гнусностей, не совершал таких преступлений!..
— Тем не менее именно ваши действия привели к появлению чудовища, которым стал Сньор! Снег, слитый с огнем — вот что и вправду было неестественным!
— Мне кажется — или она слишком много знает? — меланхолично заметила Анестея.
— Во имя снегов Севера! Она была рядом, помогла мне и моим духам уничтожить Сньора! — снежной бурей взревел Ланеж. — Конечно, она многое знает! Зима по моей просьбе заставила ее на время забыть большую часть, но мой алтарь перекрыл ее влияние…
