— И ты говоришь, что не вмешивался в ее судьбу?! — обрадовалась Аквариа.
— Я попросил Зиму об этом именно для того, чтобы пережитое не помешало Рэлико жить своей жизнью!
Бесполезно. Слова бесполезны. Они уже приняли решение. Уже сочли его виновным. И теперь просто тешат свое самомнение, набираясь смелости повторить то, что проделали со Сньором. И если у них все получится, что тогда будет с Рэлико? С его духами, которые готовы были его защищать даже пред другими богами, которые всегда старались помочь, услужить? Что будет со стихией, какое лицо она обретет в следующий раз, оказавшись во власти откровенно слабого бога?
Вперед вышел Анихи.
— Она не должна оставаться с тобой. Ты можешь, конечно, подпитывать своей силой ее «бессмертие», — выделил последнее слово гнусной насмешкой, — хоть до бесконечности. Ей не место рядом с тобой. Сразу два святотатца и богохульника в нашей среде — это перебор. И потом, если девица и впрямь подлинный зимний дух, ей пара десятилетий в царстве мертвых не навредят. Ты же готов был ждать и отказаться от нее? — глумливо бросил Анихи Ланежу его собственные слова. — Утверждал, будто знаешь цену своим обещаниям? Вот и откажись — на время, чтобы мы были точно уверены…
— Ты бы сам отдал одного из своих духов в чужое ведомство? Отдал бы свою наликаэ в полное распоряжение другому богу, хоть бы и на время? — процедил Ланеж. — Ни один бог на это не пойдет, — он обернулся к тем, кто стоял позади. Все отвели взгляды, кто куда, признавая его правоту. — Может, подашь пример?
— То есть, своей наликаэ не хочешь лишиться ни на миг! А когда я лишился своей, это было правильно и естественно? — бросил тот.
— Я в жизнь твоей наликаэ не вмешивался!
— Ну да, ты просто даже не попытался ее спасти!
— Я не смог бы! — Ланеж умолк вдруг, сраженный невероятной по своей сути догадкой. — Неужели… Не в силах смириться, ты теперь пытаешься любой ценой разорвать мою связь с Рэлико, единственной наликаэ, которая у меня когда-либо была? За преступление, совершенное отмеченной твоей силой женщиной, обвинения получаю я один?! И платить за него тоже надлежит мне?
По лицу весеннего бога прошла судорога, взгляд на миг остановился, замер. Но эти вопросы он предпочел проигнорировать.
— Что ты так за нее цепляешься? — с презрением бросил он. — Да еще так далеко зашел, лишь бы оставить ее при себе! Впрочем, я знаю, почему ты так поступил. Не хотелось видеть, как она стареет и увядает? Понимаю. Но на то мы и боги! Чем нарушать законы бытия, нашел бы себе другую девку!
— Я искал Рэлико не одно тысячелетие, и тебе об этом известно лучше, чем кому-либо, — сквозь зубы процедил Ланеж. — А тебе не мешало бы последовать собственному совету! Сколько ты еще будешь упиваться своим несчастьем, скорбя по той, что предала тебя и возродила Сньора?!
— Всё строишь из себя праведную жертву, а между тем своими гнусностями ты переплюнул даже его! — заорал Анихи.
С ладони весеннего бога тяжело сорвалась волна жара и прошла по чертогам. Ланеж торопливо выставил на ее пути снежный вихрь, и они, столкнувшись, истаяли без следа.
— Я растоплю тебя, — с ненавистью, которой раньше не было, процедил Анихи, нехорошо подобравшись.
С такой же угрозой, полыхнувшей в глазах, Ланеж прошипел шелестом крупных хрустальных снежинок:
— Попробуй.
Он выдвинулся вперед, закрывая Рэлико от окончательно взбесившегося бога весны. За себя Ланеж не боялся, он прекрасно знал, что способен потягаться с Анихи — был способен и прежде, а теперь тем более. Но если хоть один обжигающий луч коснется ее… Духам тоже бывает больно. И он тогда за себя не ручается.
Как в синий лед глядел. Анихи гадко ухмыльнулся и направил россыпь лучей в их сторону, но выращенное Ланежем ледяное зеркало успешно отразило их, хоть и разбилось от стольких ударов. Лишь один луч чиркнул на излете по бледной щеке снежного бога, оставив красный след ожога.
— Странно видеть, на какие жертвы ты идешь ради обычной человеческой девки! — никак не унимался Анихи.
— Она моя наликаэ!
— Она была твоей наликаэ! — рявкнул весенний, успешно отражая ледяные вихри, которые один за другим помчались к нему, норовя сбить с ног и сковать по рукам и ногам. — Но тебе было этого мало! Всесильным себя возомнил, всевышним?
— Я никогда не желал большей власти, чем та, что была мне отпущена! — рыкнул Ланеж, хоть и понимал, что его уже никто не слушает. — Но духи и стужа решили иначе.
— Духи — всего лишь слуги! — сказал, как сплюнул, Анихи. — Стихия и вовсе сила, которая полностью находится у тебя в подчинении! Они не могут ничего решать!
— Вот из-за таких как ты Мир то и дело начинает беспокойно ворочаться! — рявкнул Ланеж. — Бог — лишь одно из воплощений стихии, мы управляем, но не властвуем!
— Конечно, чего теперь не наговоришь, лишь бы отмазаться, да?
— Можешь у них спросить, — процедил сквозь зубы Ланеж. Из выложенного золотом пола перед ним выросли ледяные копья, принявшие на себя волну вьющихся весенних растений. Зазеваешься — оплетут с головы до ног и застынут, не распутать, не разбить…
