— С духами своими потом разберешься, — оборвал его Ильос. — Как и мы — со своими. Сейчас важно другое. Беда в том, что Ланеж — не Ардор. Он стихийный бог. Его обязанности так легко другому богу не передашь, к тому же сила и все регалии тоже остались при нем… Что мы будем делать, если окажется, что из-за этой ледяной глыбы он не в силах выполнять свои прямые обязанности? И главное, — он нервно сглотнул. — Что мир сделает с нами, если по зиме не ляжет снег?! В первый раз, во второй, в третий?!
Повисла потрясенная, испуганная тишина. Этот вопрос окончательно отрезвил всех. Если снег не ляжет, если нарушится равновесие, хранителями которого они все являлись, если пробудится Мир… Он не карает кого-то одного, не ищет единственного, на кого можно возложить большую часть вины. Пострадают все, кто был хоть как-то причастен!
Потому что гармония нарушается лишь в том случае, если боги не справляются со своими обязанностями.
До них начало доходить, что они и впрямь заигрались.
— А духи снега? — с надеждой осведомился Кэлокайри.
Тайи покачала головой.
— В первый раз выручат, может, во второй. А дальше…
— Снег не ляжет, — скрипучим, пугающим голосом произнесла Гестиа. — Без снежного бога… духи однажды попросту не проснутся, когда осень подойдет к концу.
— А как же Зима? Она ведь достаточно сильна, и живет на Севере, значит, не заснет без Ланежа! — вспомнил Анихи. — И еще один там был, десятилапый…
— Шэ'Эл, Десятирукий, — поправила Тайи, скорчив презрительную гримаску. — Уж старейших-то духов можно было запомнить!
Ее справедливый упрек проигнорировали с потрясающим равнодушием.
— Значит, пойдем к этой его Зиме! — раздраженно бросил Иркас.
— Так она и станет нам помогать, — сердито заметил Гром. — Они ж за своего бога горой вон стоят! Никого не боятся, совсем совесть потеряли…
— Нам — не нам, а миру — может, и станут!
— Жаль, приказать не выйдет — чужие ведь, — нахмурился Анихи. — Разве только Фтинори бы удалось, он вроде с Ланежем в хороших отношениях был…
— Попытаться стоит, — Кэлокайри тоже запоздало побледнел, сообразив, во что они все вляпались. — Это единственное, что мы можем предпринять.
— Для начала стоит подождать, может, в Мире зимой все пойдет своим чередом, — прервал нарастающие паникерские настроения Ильос. — Ну, пригрозил Ланеж, припугнул нас напоследок — но он ведь бывший дух, а значит, попросту не смог бы сознательно нарушить гармонию Мира! Они все быстрее костьми полягут, чем такое допустят. А пока ждем, я могу направить сюда сфокусированную силу солнца, через стеклянную линзу, — предложил сиятельный бог солнца. — Может, со временем жар протопит этот лед.
Гестиа покачала головой, но ничего не сказала на это. Она и так произнесла слишком много слов, к которым никто не прислушался.
Но она знала, точно знала, даже сейчас, что ожидание не принесет плодов. Земля уже горестно застонала, предчувствуя дурную зиму, когда снег не защитит, не убережет, не обновит…
Они вытянули из Сньора большую часть силы, бросив его в неугасимый подземный огонь, с которым не смог бы сладить бог стужи. Эта сила, освободившись, только и ждала нового вместилища, коим стал Ланеж. Его, в свою очередь, принял старый алтарь Сулу, увешанный артефактами великих и верховных богов. Каждый из них тогда дал частичку своей силы, взращивая зимнего духа этой жертвой. Иначе он не смог бы стать богом.
Духи зимы принесли ему в жертву свою силу.
Стужа признала его господином, духи признали его властителем. Они, верховные, тогда признали его богом.
Возможно, теперь то же самое произошло с его наликаэ? Вдруг ни она, ни Ланеж не лгали? Что, если духи и вправду отдали девушке, защитившей их от Сньора, по крупице своей силы? Что, если жертва бога, отказавшегося от нее, взрастила ее дух, а затем и алтарь принял ее как частицу своей стихии? Ведь их духи, их собственные духи пытались ее защитить от хозяев! Они бы не поступили так, если бы не чувствовали подлинного родства… ведь и от Сньора в свое время многие, и Адаш в том числе, пытались защищать снежных духов!
А они, всемогущие боги, почему-то не смогли принять тот факт, что кто-то может обрести бессмертие без их ведома!
Давно ли ими овладела такая несокрушимая гордыня?
Гестиа покачала головой, недовольная собой сверх всякой меры.
Она вновь обозрела полуразрушенный большой зал.
Пол испорчен окончательно — местами вздулся пузырями, расплавившись от силы Пожара, да так и застыл. Где-то проломлен ее собственными созданиями — корнями могучих южных деревьев, где-то сосульками. Огонь в чашах застыл, не хуже Акварии — хорошо хоть эта истеричка вынужденно молчала… впрочем, скоро наверстает. Светильники частью разбиты, частью сорваны. Стены искромсаны безжалостным льдом, который быстро истаял…
Она огладила глубокие порезы, оставшиеся на правой руке, и они затянулись прозрачным кварцем. Пусть так, пока не заживут. Раны Земли всегда зарастают медленно…
Гестиа скупым жестом подозвала к себе Адаша и остальных. Сжались, но подошли, ожидая наказания. Только вот его не будет. Она не настолько глупа и жестока, как бы ни была стара.
