Хаос то и дело вытягивал к нему любопытные щупальца, словно желая пригладить петли, но коснуться не решался. Все правильно. Вечно связанные, вечно противоположные начала. Ведь Мир — это порядок.
Но Сулу, как бы ни хотел выгородить Ланежа, как бы ни хотел образумить остальных, не мог ничего изменить, не мог успокоить Мир. Великому богу, как и всем остальным, оставалось только ждать, уповая на справедливость того, кто некогда породил богов и все живое.
Снежный бог в своем надежном укрытии отдаленно чувствовал беспокойство Мира. Но не собирался что-либо предпринимать. Здесь было… хорошо. Спокойно, приятно. Ланежем владело чувство приятной защищенности. Ледяная стена отгораживала его от всех тревог. Они вместе, и всем богам вместе взятым не дано расколоть эту льдистую крепость. А приговор Мира, каким бы тот ни был, он примет со смирением и радостью.
А пока Рэлико рядом с ним, пока от нее идет этот невероятный поток нежности — он счастлив.
…В ледяном коконе оказалось на удивление уютно. И он, родной, близкий, добрый — совсем рядом. Слов нет, мыслей и тех нет, их поглотила медлительная, приятная дремота, которой не нужно даже дыхание. И даже сквозь этот сон, схожий с зимним сном природы, чувствовался неиссякаемый поток тепла, его любви, его заботы, которые перекликались с ее собственными чувствами.
…За такую вечность не жалко и жизнь отдать.
Густые ресницы, присыпанные мельчайшей снежной крошкой, шевельнулись было на миг, но тут же вновь замерли.
Навеянная синим льдом дрема продолжалась.
Пробуждение у Анихи вышло крайне неприятным.
Сначала ему стало жарко. Так жарко, словно он, весенний бог, сейчас расплавится.
Затем полыхнуло так, что он едва не ослеп. Даже закрытые глаза отчаянно заслезились, а когда Анихи наконец разлепил веки, увидел только разноцветные круги, плавающие в воздухе.
Его, окончательно дезориентированного, вытащили из постели и хорошенько встряхнули.
— Просыпайся-ка, весенний бог, — процедил злой голос Ильоса. — Ты вроде все рассуждал о том, как духов легко заставить слушаться? Настал момент, когда твоя мудрость нам пригодится! Зимы как не было, так и нет, среди смертных брожения назревают, равновесие в мире нарушится со дня на день, а ты и в ус не дуешь, на востоке напиваться изволишь?!
— Да-а чт-то случилось-то? — с риском откусить язык пробормотал Анихи, перед которым наконец проявилось злое лицо солнечного бога.
— Одевайся. Через час жду тебя в своей колеснице. А там уже подробно расскажу, что случилось, раз сам еще не в курсе!
— Куда поедем? Опять в Золотые Чертоги? Так ведь уже ясно, что…
— На крайний север. В Ледяные чертоги, — поправил Ильос сквозь зубы.
От такой новости весенний бог мигом протрезвел. Затем побледнел.
— Мне нечего делать там!
— Как за Ланежем ехать — так ты первый вызвался, — процедил лучезарный. — И сейчас потерпишь. А дело найдется — будешь вместе со своим закадычным приятелем зимних духов уламывать. Фтинори их не может контролировать по-настоящему, но если Зима согласится взять на себя лидерство при нашей поддержке — мы еще можем выпутаться из этой дурацкой ситуации! А там авось за год что-то изменится. Собирайся. Гром уже ждет.
Стучать в ледяные ворота двум верховным и одному стихийнику пришлось долго. Даже Ильос, источник живительных лучей, на крайнем Севере быстро подрастерял тепло и начал клацать зубами. Здесь, в царстве снежного бога, их сила, как и спесь, поубавилась, и вскоре боги уже с шипением пританцовывали на месте, растирая промерзшие пальцы и кулаки.
— Нет, это издевательство какое-то! — вспылил наконец Гром и, оставив церемонии, загрохотал в высокие ворота Ледяных чертогов своим молотом, прежде чем Ильос успел его остановить.
— Мы все-таки пришли в роли просителей, — прошипел сквозь зубы Лучезарный.
— Мы все-таки верховные боги! — напомнил Гром.
Прозвучало бы величественно, если бы не покрасневший на морозе нос и слезящиеся ярко-желтые глаза.
Анихи и вовсе с трудом боролся со сном. Холод всегда дурно на него действовал, а сейчас даже защита верховных давала сбой. Видимо, и здесь без Ланежа не все ладно.
Эхо от громогласных ударов заглохло где-то вдали. А затем ворота наконец отворились.
Из чертогов, скрестив руки на груди, вышла Зима собственной персоной. Вышла по-хозяйски, одна, а не в окружении толпы разномастной зимней мелочи, и это заставило богов немного воспрянуть духом. Раз она тут себя чувствует госпожой, может, клюнет на их предложение?
Однако колючий взгляд старухи мигом заставил их растерять оптимизм. Особенно досталось Анихи — от неожиданности слова заготовленных речей рассыпались крупными бусинами с порванной нитки. Ильос подтолкнул весеннего бога локтем, и тот, встрепенувшись, принялся излагать цель их визита: мол, не могла бы старейшая собрать на севере бодрствующих духов и взбодрить тех, кто в срединных землях никак не может приход зимы обеспечить? А то не ровен час равновесие нарушится…
