Знак снежного бога полностью

Нет, пока не следует думать о своей наликаэ. Она в безопасности. Жнец, в отличие от Сулу, рассказал без прикрас, чем грозит людям преждевременный уход, он, Ланеж, теперь предупрежден и ни за что — черные брови упрямо, сурово сдвинулись — ни за что не допустит такого. Это главное. Поэтому нужно сосредоточиться на поисках.

Визит к сгоревшей лесной хижине тоже ничего не дал. Ланеж частично объехал, частично облетел весь регион, но ничего не высмотрел — сплошные леса.

Оставалось только предполагать — и снежный бог, припомнив, где чаще всего в прошлом встречал узкоглазых, любивших меховые одеяния кочевников, двинулся на льдистые просторы севера. Теперь он искал не малые отряды воинов, но целый народ. Большой лагерь проще увидеть, да и Сеоль была тогда в становище…

После беседы со Жнецом Ланеж преисполнился уверенности, что тогда видел саму Сеоль — в каменной оболочке либо и вовсе обращенную в камень. Снежный бог понятия не имел, как можно такое проделать, и духи Земли тоже не смогли дать ему ответ, но в мире мало невозможного — уж ему ли не знать?

Еще четыре дня бешеной скачки. Снежный бог кропотливо заглядывал в каждое становище на пути, опрашивал и своих, и чужих духов, попадавшихся по дороге. Они знали его, не боялись, не чурались, не изворачивались — в отличие от своих хозяев. Подозрений у духов ничто не вызывало. Не было странных приказов, не было давления или вспышек жестокости, все шло своим чередом.

Осталось одно направление — юго-восток… Как раз в той стороне, куда уехала Зима. Отправится туда, заодно и за ней присмотрит…

Нужно только немного отдохнуть.

Ланеж, окончательно измотанный переездами, поисками и разговорами с чужими духами, впервые уснул в снегу, прямо под колючим северным небом, озаряемый розово зелеными всполохами сияния…

… И проснулся глубокой ночью с отчетливым ощущением: что-то не так. Что-то давящее, смутное повисло в воздухе. Не дающее покоя: вызывающее зудящее желание действовать, двигаться, шевелиться. Словно кто-то позвал по имени сквозь дурной сон.

Северный Ветер нервно всхрапывал, беспокойно переступал на месте, потряхивая гривой, с которой срывался мелкий град.

Значит, не он один чувствует.

Ланеж нахмурился, белые глаза прищурились.

Он наконец смог распознать это странное чувство, очень непривычное для бога. Ощущение, что отпущенное время истекает.

Перекресток на полотне мира?..

Нужно спешить!

Благо теперь путь по прямой. Мысль отправиться по годовому меридиану мелькнула и пропала — в нынешнем состоянии ни ему, ни Северному Ветру это не под силу. Пришлось ехать так — с отчетливым ощущением, что время разлетается снежной крошкой из-под копыт…

А к полудню сгустился туман. Извилистые ленты протянулись навстречу, сырые и липкие, как объятия Хаоса, неохотно, до наглого медленно развеивающиеся от соприкосновения с ледяным дыханием зимы.

Ничего более противоестественного в стужу не могло произойти.

«Дурной знак», — невольно подумал Ланеж, поднимаясь выше. Он нутром чувствовал: что-то недоброе происходит и еще сильнее пришпорил скакуна. Внизу с удвоенной скоростью замелькали холмы, равнины, леса… Одна параллель, другая…

Стоп. А это что?..

Ланеж круто осадил коня, пролетевшего мимо, заставил повернуть.

Всадники. Идут цепочкой. Уж не те ли это кочевники, которых он тщетно искал все это время? Может, при них сейчас Адаш или Пожар, а то и оба?

Прикинул расстояние — не так уж и далеко от города Рэлико. Смертные вполне могли преодолеть такое расстояние за шесть-семь дней.

Ланеж легко спрыгнул с седла, а затем обернулся снежной пеленой, решив подобраться поближе и проверить свою догадку.

Сегодня было… муторно.

По-другому и не скажешь.

И даже падающий снег не развеивал этой мути.

Рэлико смотрела в узкое храмовое окно, рассеянно крутя в пальцах кусочек янтаря.

С отъезда Ланежа миновало уже пять дней. Она, верная своему слову, оставалась в храме, помогала здесь, чем могла, прибрала святилище, в которое входил верховный жрец два раза в году, бережно начистила бронзовую ритуальную посуду, смела пыль и случайно налетевший сор. Анестея молчала, но Рэлико точно знала, что та одобрительно наблюдает за ней. Зато, в отличие от Анихи, не комментирует!

С перевязками Радужка справлялась сама, но Рэлико держалась на подхвате — подать, принести, забрать, выстирать, прокипятить…

И от статуи в такие минуты особенно отчетливо исходила целительная сила.

— Поврежденные легкие долго заживают, — проскрипела нынче утром Анестея. — Но все идет хорошо. Через два дня она откроет глаза.

Оставалось только ждать.

Раньше ее это не тяготило… да и сегодня тоже, просто…

Тяжело отчего-то.

И причиной было даже не полученное письмо от матушки, обещавшей запереть Рэлико дома до самой свадьбы, а уж та скоро последует, они с отцом позаботятся…

Вздрогнув, Рэлико очнулась от размышлений, когда Арати дернулась во сне.