— В это трудно поверить, согласен. Тот, кого мы мнили всемогущим и всеведущим… Но есть факты. И раз я начал, назову и последнюю странность. В моем списке, — и он извлек из ярко-красной сумы при поясе свиток без начала и без конца, с вечно изменяющейся серединой, — вдруг появились духи, только вот ни время, ни место, ни причина не указаны. Явная же ошибка! Как может дух погибнуть насильственной смертью? Они могут ослабеть и даже развеяться, если теряют силу, никто не спорит, но убийство?!
Пугающие красные глаза Жнеца впервые на памяти Ланежа выражали хоть какое-то чувство, и им была озадаченность.
— Какие именно духи? Много? — резко спросил снежный бог, превратившись в слух.
— Сразу четверо.
И Ланеж, почти не сомневаясь, принялся перечислять:
— Сеоль. Молния. — Помедлил. — Адаш?..
— Да, — удивленно признал Жнец, сверяясь со свитком. — И Пожар.
Значит, Адаша здесь действительно больше нет. Можно не искать.
И при этом он есть в списке Жнеца…
Пожар был старейшим духом Тайи, огненной богини.
Четыре элемента… Земля, вода, огонь, молния… Что их связывает? Для какого ритуала мог понадобиться именно этот набор?
И пропавшим угрожает более чем реальная опасность, ведь список Жнеца не ошибается. Но заставить духа умереть… Нет.
Перед глазами пронеслись старые пугающие времена, когда его предшественник, стремясь поглотить еще больше силы, развеял предыдущего старейшего зимнего духа… Но то развеяние. Убийство — совсем другое.
— С Тиларом говорил?
— Собираюсь. Сперва с тобой побеседовать решил. Сведения про северян постараюсь пока сохранить в тайне, однако такие изменения в списке — это уже не шутки. Сулу напутал,
— упрямо повторил Жнец.
Ланеж вздохнул.
— Сулу ни при чем. Он сам ничего не может поделать. Хаос взял судьбы в свои щупальца, Жнец, и пока выжидает. Я был там, видел полотна… Они все распустились.
Красные глаза устремились к небу. Еще сильнее запрокинуть голову — и сломается шея.
— Даже так…
Пауза. И Ланежа осенило — если в списке появились духи, то может, Жнец скажет, какому богу может грозить смерть?
— А боги… — осторожно спросил Ланеж. — Боги в твоем списке есть?
— Я не забираю жизнь богов, — пожал плечами Жнец, встав наконец нормально. — Не моя компетенция, во-первых, боги абсолютно бессмертны, во-вторых.
— Дай мне немного времени — постараюсь раскрыть тайну с духами.
— Хорошо. Этим ты поможешь мне, — решил Жнец, затем снова смерил собеседника внимательным взглядом. — Я чувствую в тебе перемену, снежный бог, — протянул он, убирая свиток и ведомость в суму. — Ты стал… человечнее, что ли? Говоришь по-другому… Если дело в твоей наликаэ, то я на прощание повторю тебе то, что всем твердит Тилар. Богам не следует привязываться к тому, что преходяще, и прежде всего к смертным — потому что смертные рано или поздно уходят в его царство, откуда уже не возвращаются.
Да. Тилар любил читать нравоучения на эту тему. Ланеж раньше благополучно пропускал их мимо ушей, но теперь…
— А ты был там? — медленно спросил Ланеж, у которого от этих слов мороз прошелся по и без того холодной коже.
Жнец кивнул.
— И что там?
— Тени, Ланеж. Тени тех, кто когда-то ходил по земле. Одни развеиваются, другие перерождаются, третьи остаются. Зависит от них самих. От их устремлений. Тилар лишь свершает над ними суд. Мы можем туда пройти… но мы не в силах ничего изменить.
Предупреждение Сулу снова вспыхнуло в памяти. И, страшась ответа, но пересиливая себя, Ланеж спросил:
— Жнец… а что происходит с теми смертными, чей путь обрывается досрочно?
Гостеприимство Радужки и великой богини исцеления отличалось от такового со стороны Анихи, но Рэлико без колебаний предпочла бы их компанию. Если бы был выбор, конечно.
Едва Ланеж уехал, Радужка выглянула наружу, потянула ее в храм и, проведя в малое святилище, где Рэлико до сих пор ни разу не бывала, вытолкнула вперед, к строгой каменной статуе. Красивая женщина, но аскетичная и строгая, руки сложены на животе, с запястья свисает простой браслет с символом целительства…
— Чего стоишь? Поздоровайся! — шепнула Радужка.
Спохватившись, Рэлико ойкнула и послушно поклонилась.
— Приветствую тебя, о великая!
А когда выпрямилась…
Статуя взирала на нее холодным взглядом серых глаз. Веки медленно моргнули, и на Рэлико от неожиданности напала икота.
— Невежливо, — проскрипела статуя. — Но пусть остается.
— Она раньше не оказывалась среди богов, — смеющимся тоном пояснила Радужка. — И не знает наших путей. Статуя в храме действительно может стать вместилищем бога,
Рэлико, хоть это и не часто бывает.
— По-хорошему, и не должна знать… Постой-ка. — Каменные глаза снова открылись и удивленно расширились. — Ланежа?!
Даже в каменном, глухом голосе статуи прорезалось потрясение.
Радужка кивнула.
— Я тоже удивилась, — с улыбкой заверила она. — Так я покажу ей комнату?
— Да. Пусть остается. А ты после вернись… поговорить с тобой хочу, — грозно сообщила статуя. — Наставление прочту… о скрытности.
