— Я сама узнала о ее существовании с полчаса назад! — возмутилась Радужка, но как-то вполсилы, и ясно стало, что не всерьез это все, и сердится Анестея тоже не всерьез. Хотя думать о статуе как о живой, настоящей богине было одновременно и жутко, и странно, и интересно.
Радужка затем повернулась к Рэлико.
— Идем, покажу тебе святая святых — будешь жить в малой обители богини, такие при каждом храме имеются. Арати отдыхает там же.
Провела ее по узкому коридору к какой-то нише, в которой обнаружился проход, скрытый тяжелой занавесью. За ним таилась крошечная комната, где и впрямь все дышало целительным покоем. И как-то незаметно успокоилась ноющая после долгой скачки спина, и ноги перестали дрожать, а голова — кружиться.
На расстеленном матрасе Рэлико увидела свою подругу, кинулась было к ней — но коснуться не решилась. Жива, дышит ровно, спокойно… из-под одеяла кончик бинта проглядывает, белоснежный, значит, перевязывали недавно.
На глаза все равно слезы навернулись, но от осознания, что Арати и впрямь ничто не угрожает, стало полегче.
Пока Рэлико мыла руки, Радужка нашла ей на смену длинное простое платье — вроде тех, которые послушницы Анестеи носили. Не зеленый шелк, но оно и к лучшему! Рэлико переоделась и волосы переплела в тугую косу — вдруг придется перевязку делать, к примеру, а она замарашка замарашкой?
В отличие от Анихи, Радужка вызывала доверие и симпатию. Но после слов Ланежа о прежнем снежном боге, после слов Анихи, который не хотел его даже в свои чертоги впускать, она не могла не спросить. А разгневается богиня — быть по сему…
— Я прошу прощения, если мой вопрос невежлив… Но Анихи обмолвился, что Ланежа недолюбливают, и я так поняла, что это из-за прежнего снежного бога, — тихо начала она, едва Радужка закончила рассказывать об Арати и храме. — И вы… тоже его ненавидите?
На лице богини промелькнуло виноватое выражение, которое тут же перетекло в сочувственную улыбку.
— Ну что ты! Меньше слушай Анихи, он склонен, преследуя свои цели, иначе расставлять акценты, — Радужка почти материнским жестом погладила девушку по волосам. — Его никто не ненавидит, Рэлико. Многие опасаются, да, но наследие у него своеобразное, и мне трудно винить их, не стану скрывать. Видишь ли, у снежного бога сложная история. Ланеж немного не такой, как мы. Он… проникнут своей стихией, чувствует ее лучше любого из нас, — рассказывая, Радужка пристально смотрела на девушку, но ее внимание отчего-то не пугало и не вызывало опасений. — Это отличает Ланежа от других богов. Каждое его прикосновение пронизано стужей. Может, заметила, что он постоянно носит плотные перчатки? Это чтобы случайно не заморозить, не побить, не истребить.
Рэлико неожиданно улыбнулась. Ланеж сам об этом ей рассказал — о стуже, то есть. Значит, доверяет…
— Да, он добрый, — согласилась она. — Хоть и холодный.
Радужка удивленно посмотрела на нее. Она-то осторожно подбирала слова, боясь напугать девушку тем, что Ланеж остается средоточием стужи всегда — и вдруг такой вывод… Вот и как тут не растрогаться?!
— Не боишься его? — неуверенно уточнила она.
Рэлико покачала головой.
— Я видела от него только добро.
Радужка одарила ее улыбкой, в которой отчетливо сквозило облегчение.
— Я очень рада, что у Ланежа наконец появилась наликаэ, — тихо призналась она. — Было тяжело смотреть, как он мучается, не встречая родственной души, сомневается в себе, замыкается чем дальше, тем больше… Но теперь я понимаю, чем вызвана его неожиданная разговорчивость за последние несколько лет.
Рэлико улыбнулась. Приятно было это услышать.
Радужка погладила гостью по волосам, постаравшись не оставить перламутровых блесток, и ретировалась со словами:
— Если что-то нужно будет — не стесняйся и не мешкай, сразу приходи в малое святилище, я там буду.
Кто знает, что две богини могут обсуждать? Может, и впрямь ее саму… Пусть, ей не обидно. Главное — что Радужка об Арати от души заботится и на вопрос не рассердилась, и лгать не стала. Сама она Ланежа точно не боится, по разговору ясно было.
Рэлико вернулась к постели подруги, осторожно поцеловала ее в щеку, погладила по волосам и шепотом принялась рассказывать историю о весенних чертогах. Арати всегда любила сказки, может, ей хороший сон приснится? Такие сны тоже целительны.
Сачирэ не могла даже предположить, что наступит тот день, когда ее бог явится ей во
сне.
Его присутствие было несомненным, его сила вызывала богобоязненное благоговение, перед ним хотелось пасть ниц и не подыматься до тех пор, пока его рука не поддержит ее, разрешая встать…
Однако как она ни силилась разглядеть его, виделся лишь смутный темный силуэт на ослепительно алом фоне, от сияния которого даже во сне из глаз потекли слезы.
Только прядь серебряных волос мелькнула не хуже плети в этой странной, туманной тьме.
— Жрица, — пророкотал голос — во сне не каркающий и хриплый, а низкий и грозный, как рев лавин в горах.
— Мой бог, — не выдержав, она зажмурилась и низко поклонилась.
