— Я не обязан заниматься арифметикой! Пересчитывать метры на ваши дурацкие футы! Если вы честный человек, вы меня обязаны были предупредить! Так не делают в порядочном обществе, месье!
Пришлось поскорее расплатиться с ним полностью и отпустить с богом. Антонину Николаевну неудача потрясла и обескуражила, Благонравова же неудачи всегда возбуждали и давали прилив энергии. Он ко всему пригляделся, многое понял… За опыт ничего не жалко заплатить. Тем более что картина была застрахована в полную стоимость, а значит, и опыт приобретен был бесплатно…
Волжско-Камский банк, к которому Благонравов обратился со своими проектами и просьбой о ссудах, постановил ссуду дать под умеренные проценты, а директор банка снова и настойчиво советовал Благонравову вернуться к мысли об акционерном обществе его имени.
— В наши дни одно ваше русское имя может обладать притягательной силой! Русские акционеры бросятся к вам из-за одного лишь засилия иностранных имен! Вы поглядите на наши торговые фирмы. Сплошь немцы! У русского человека в глазах рябит от этих фамилий, право-с! Уверяю вас, Александр Алексеевич, рост патриотических настроений в русском обществе и протест против иностранного засилья со счетов скидывать никак не следует! Отнюдь!
Благонравов вежливо поблагодарил и пообещал, что непременно об этом подумает в будущем. Директор, которому эта тема, по-видимому, не давала покоя, заговорил о лучезарном будущем акционерных компаний, о положении на бирже, о растущих возможностях наживать большие деньги.
В кабинете жарко полыхал камин, пламя отсвечивало на полированной мебели красного дерева. Вся обстановка здесь говорила о прочности, незыблемости, постоянстве. От сверкающих лаком картин в тяжелых позолоченных рамах до вершковой толщины ковра на полу от стены до стены. Казалось, время будет вечно бежать мимо этих стен…
На южной половинке земного шарика разливалась в это время весна.
Алые, фиолетовые, желтые, голубые цветы осыпали деревья, разбегались по зеленым холмам, подступали к дорогам, проложенным по древнему вельду, новеньким английским коттеджам, бурским фермам, еще посеченным рябинками пуль и ссадинами от осколков снарядов, негритянским хижинам, прячущимся подальше от жадного и пристального глаза белого человека. Свой пряный аромат смешивали они с запахом дыма, навоза, жилья, с бензиновой и угольной гарью, с вонью гниющей рыбы. Знойные северные ветры относили эту смесь далеко в море. Люди на кораблях, принюхиваясь, говорили друг другу: пахнет Африкой.
«Кунигунд» — старый грузовой тихоходный пароход — прибыл в Капштадт с разнородным грузом, частью принятым на борт в Лондоне, частью удачно подвернувшимся по пути.
По документам он числился в три тысячи тонн, но капитан Чейз надувал инспекцию, брал и четыре с половиной, и пять, когда случалось, хотя ватерлиния при этом уходила под воду на целый дюйм. Но как быть иначе, если скорость изношенного парохода с каждым годом снижается, а требования компании возрастают: кризис, кризис! Чейз понимал, что наилучшим для компании вариантом была бы гибель «Кунигунда» и страховая премия за него, но за этот вариант компания должна была заплатить Чейзу, и заплатить хорошо, а раз компания расплачивается лишь намеками, Чейз топить пароход не станет. Он слишком хороший моряк для того, чтобы потерять судно случайно.
Последний раз в Дувре у Чейза был разговор с представителем компании. Ему намекнули, что компания в случае разумных действий по обстоятельствам была бы капитану очень признательна, но Чейза намеки не устраивали. Что ему намеки? Пакет с хрустящими бумажками в руки и прямое указание: посадить пароход на рифы там-то или там-то в южных морях. Вот что он ждал, ждал определенно: ведь и дураку ясно, что если пароход вместо полагающихся пятнадцати узлов делает лишь пять, ему прямая дорога на дно. Чейз и команду набрал из всякого цветного и эмигрантского сброда, чтобы в случае гибели меньше было претензий, и заменил двух помощников на менее глазастых и опытных, но пакета не было, прямого разговора — тоже, и капитан Чейз отправился в рейс, испытывая вполне понятную досаду на хозяев, желающих, чтобы им бесплатно из огня таскали каштаны.
Ну нет, джентльмены! Джеральд Чейз вам не обезьяна!
