Ах, какой это оказался танцор! Удивительно, но буквально с первых тактов, я стала чувствовать его. Его манера ведения партнёрши была столь же уверенной и властной, что и у Серёжи, но техника была другой. При общей стремительности танца, он намеренно растягивал, удлинял отдельные движения, фиксируя на них внимание, а, завершая движение, мастерски вплетал его в общее кружево танца. При этом я всегда оказывалась выдвинутой на передний план, будто и целью танца было продемонстрировать красоту и грацию партнёрши. В нашем танго не было страсти между мужчиной и женщиной, в нашем танце была страсть к танцу. Причудливо сплетались две противоположности – едва заметным фоном сквозила грусть по танцу, который может стать последним, но более высоко, поверх грусти, близко-близко к отчаянию, звучало утверждение права танцевать, как будто мой партнёр вёл борьбу и с самим собой, и со всем миром.
Раскрутив меня волчком, незнакомец точно в нужный момент бросил крепкие ладони мне на талию и остановил вращение; одновременно, припав на одно колено, он склонил передо мной голову. По-видимому, я и олицетворяла танец.
Я была потрясена.
Не вставая с колена, он поцеловал мою руку и, прорываясь словами сквозь учащённое дыхание, произнёс:
– Мой младший брат прав. Вы классная. Спасибо.
«Брат?» Я посмотрела на Милана. Эти двое меньше всего походили на братьев – статный, русоволосый Милан с мягким взглядом карих глаз и вытянутый в длину другой – тонкогубый и крючконосый блондин с шальными глазами, соломенные волосы которого и торчали, как солома, во все стороны, словно возвещая о поперечности нрава своего хозяина.
– Лукаш. – Представился он, поднимаясь с колена.
«И глаза у него синие», – подумала я и ответила:
– Лидия. – Я отняла у него руку, сложила ладошки у груди и поклонилась. – Лукаш, вы необычайно талантливы. Благодарю за доставленное удовольствие.
Он беспомощно оглянулся на Андрея, Андрей перевёл, и Лукаш, ещё раз поцеловав мою руку, спрыгнул со сцены и, не прощаясь, покинул зал.
– Отпускай ребят, сегодня работать не получится, – заявила я Милану и, спустившись по ступенькам, присела рядом с ним и жестами повторила то, что сказала словами.
Пробурчав что-то, что Андрей не посчитал нужным переводить, Милан мне поклонился, думаю, «благодарил», что взяла бразды правления в свои руки, но послушался и отправил ребят по домам.
– Расскажи мне, – потребовала я, как только мы остались втроём.
Милан тяжело засопел и не откликнулся.
– Милан.
– …
– Да что ж такое? Милан, расскажи мне!
– Что? – взорвался он. – Что тебе рассказать?! Рассказать, что мой брат наркоман? Рассказать, что он только вчера выписался из клиники, а сегодня уже всадил дозу? Рассказать, что Ленка парализована, потому что Лукаш танцевал под дозой и уронил её? Что тебе рассказать? – Он зло усмехнулся. – А хочешь, я пожалуюсь, что мне деньги нужны? Для Ленки!
Я поморщилась.
– Не кричи. У девушки какой прогноз? Восстановление возможно?
– Не знаю! Врачи говорят, может, да, может, нет! – Гнев его улетучился так же быстро, как и возник. Уставшим голосом он произнёс: – Я надеялся, мы конкурс выиграем. Приз получим. Лукаш талантлив. Думал, после конкурса ему предложат работу… как-нибудь выпутаемся. – Он развёл руками. – Но мой брат заявил, что в конкурсе участвовать не будет! У нас же нет солистки!
– Милан.
– …
– Милан, посмотри на меня!
Он нехотя повернул лицо.
– Милан, хочу тебя обрадовать, у нас есть солистка.
В его глазах блеснула усмешка и пропала.
– Твой муженёк вернётся, и у нас опять не будет солистки.
Я покачала головой.
– Нет, не так. У нас есть солистка. К нам вернулся талантливый Лукаш. Остались пустяки. Надо выиграть конкурс и взять приз. Всё, как ты хотел.
– Лукаша я в коллектив не возьму! – отрезал он, вновь обозлившись.
– Почему?
Ударив кулаком по подлокотнику кресла, Милан закричал:
– Потому что Лукашу на всё плевать! И на всех! Ему не важна своя жизнь, жизнь Ленки, моя жизнь! Ленка, между прочим, была беременна от него, а он даже в госпиталь к ней не ходит! – И свистящим шепотом добавил: – Нет никого, кого хоть немного любил бы мой брат.
– Никого! Но он любит! Лукаш любит танец и только танец, Милан. У некоторых людей в жизни есть нечто одно, и это единственное и питает их жизнь, и убивает её!
– Всё! Не о чем говорить! В конкурсе мы участвовать не будем! Завтра заявлю самоотвод.
– Милан, не упрямься. Послезавтра приедет Серёжа, пожалуйста, отложи поход в комиссию на один день.
– …
– Милан, пожалуйста. Обещай мне.
Он устало кивнул головой и едва слышно добавил:
– Я боюсь за тебя.
– Я это уже поняла, Милан, благодарю.
В машине Андрей спросил:
– Зачем вам всё это, Лида?
– Хочу помочь.
– Помогать нужно пострадавшей девушке. А эти два братца пусть сами разбираются с собой и между собой.
Я вздохнула:
– Андрей, девушке я могу помочь только деньгами. Вы видели танец Лукаша? И это импровизация! А если хореография будет заранее продумана, отработана на репетициях, да партнёрша будет та, от которой он знает, чего ожидать, вы можете себе представить, что это будет?! Что это будет за танец! Ох, Андрей, Лукаш – талантище!
