Серёжа отвёл глаза и промолчал.
– Что? … Ты уже знаешь? Андрей сказал?
Мне была неприятна такая болтливость Андрея. Одно дело рассказать об изменениях в личной жизни в момент этих самых изменений, такую откровенность можно объяснить эмоциями. Но по прошествии времени, продолжать говорить на ту же тему…
– Она сказала.
– Она?!
Он открыл дверь в апартаменты.
– Входи. Да. Позвонила и сказала.
– А номер…
– А номер телефона, думаю, выкрала из телефона Андрея. Маленькая… – укорил он меня тоном за подозрительность и привлёк к себе. – Она звонила, чтобы предупредить о «шашнях», так и сказала – «шашни», между тобой и Андреем.
– Ясно. И, конечно же, предложила мстить, слившись в страсти, порождённой праведным гневом?
Сергей расхохотался.
– Вроде того.
– Ну бог с ней. Хорошо, что ты не повёлся на её враньё. Спасибо.
Сергей долго молчал, глядя на меня, потом, убирая локон с моего лба, сказал:
– Я повёлся, Маленькая, я места себе не находил. Ты не звонила… когда звонил я, ты глазки прятала.
– Я боялась, что ты увидишь в моих глазах тоску. Спросишь, а я не удержусь и начну реветь, ты пожалеешь меня, бросишь всё и приедешь.
– Так бы и случилось. Я искал причину приехать.
– Серёжка, ты меня искушаешь, впредь я могу этим воспользоваться.
Он отрицательно покачал головой.
– Впредь ты будешь ездить со мной.
– О! Если б ты знал, как я ругала себя, что выбрала Чехию, а не Лондон.
Ещё в самолёте Серёжа предложил задержаться в Подгорице и побывать у памятника Владимиру Высоцкому.
– Высоцкому? – удивилась я. – А Высоцкий как-то близок Черногории?
Серёжа пожал плечом.
– Не знаю. Но у Владимира Семёновича есть такие строчки:
Мне одного рожденья мало,
Расти бы мне из двух корней…
Жаль, Черногория не стала
Второю родиной моей.
Серёжа попросил таксиста выбрать маршрут таким образом, чтобы я могла составить впечатление о городе. Положив затылок на его плечо, я смотрела на пробегающие мимо здания, а Серёжа переводил слова водителя:
– В годы Второй мировой войны немцы город бомбили, уничтожили почти до основания. Это одна из сохранившихся старых построек – Храм Святого Георгия. Х век.
Не останавливаясь, мы ехали дальше.
– Кафедральный собор Воскресения Господня, современная постройка, десять лет строили…
– Площадь Республики…
– Торговые центры…
Район делового центра выглядел довольно типично – высотные здания разных геометрических форм из стекла и метала. Но некоторые улицы времён социалистического Титограда напоминали улицы городов Советского Союза – утонувшие в зелени простые коробки зданий, малолюдные скверы, тенистые парки.
Памятник был виден издалека и стоял на фоне знаменитого на весь мир моста Миллениум. Таксист предложил пройтись пешком вдоль реки Морачи, полюбоваться на реку, подышать воздухом, но я зачем-то заторопилась, и Серёжа тоже, вслед за мной, ускорил шаг.
Бронзовый Высоцкий стоял в рамке из блестящего металла – одна его рука была поднята над головой, в другой он на отлёте держал гитару. В рамке отражались небо, деревья, солнечные лучи. «Рамка, как кадр плёнки… или кулисы сцены… блестящая отражающая поверхность, как напоминание о даре поэта отражать в стихах чувства и события…»
Перед пьедесталом покоился бронзовый череп, в сравнении со скульптурой и постаментом он был так мал размером, что не сразу и поймёшь, что за предмет.
– Череп в память о роли Гамлета? – спросила я.
Серёжа медленно качнул головой, не отрывая взгляда от памятника. Я прижалась к его боку, читая строчки, выбитые на пьедестале с двух сторон, с одной стороны – на русском, с другой, видимо, на языке Черногории. Те самые строчки, что в самолёте декламировал Сергей.
Спустя некоторое время, Серёжа наклонился и спросил:
– Пойдём?
Я кивнула и потянулась к его губам. Владимир Семёнович на нас не смотрел – голова скульптуры была опущена.
Таксист высадил на пересечении трёх дорог. По-видимому, это был центр деревушки и самая низменная её часть, дальше во все стороны по склонам карабкались домики. Привольно и широко раскинувшиеся друг от друга, они утопали в деревьях, выставляя напоказ только крыши. А ещё дальше за холмами вздымались настоящие горы в белых шапочках облачков.
Я глубоко вздохнула и рассмеялась – чистый сочный воздух будоражил беспричинной радостью.
Серёжа разговаривал с нашим гидом – очень рослым, на полголовы выше Сергея, и огромным в плечах мужчиной. Он был очень хорошо сложён. Я улыбнулась Серёже и помахала рукой, и тотчас отвлеклась на звон колокольчика. По одной из дорог шёл мужчина, за ним бежала коза. Поскольку дорога шла под уклон, мужчина шагал широко, а коза, торопясь за хозяином, мелко перебирала копытами, колокольчик на её шее болтался с большой амплитудой, производя мелодичный, но нестройный звук. Ещё не достигнув места, на котором я стояла, мужчина замедлил шаг и приподнял шляпу, здороваясь:
– Добар дан.
– Здравствуйте! – приветливо отозвалась я.
Коза затрусила ко мне, и я протянула к ней руку. Видимо, понадеявшись на что-то вкусное, и ничего не обнаружив, коза обиженно заблеяла.
