Я была уже и причёсана, и накрашена, словом, полностью готова к выходу на сцену, когда раздался одиночный стук в дверь. Гримёрша Тереза приоткрыла дверь и оглянулась на меня.
– Пани…
– Кто там, Тереза? – Взглянув ещё раз на себя в зеркало, я подошла к двери. – Серёжа, – он стоял к двери боком, – что случилось?
Он не ответил и даже не повернулся. Я вышла в коридор. Против Серёжи стоял Стефан, а в другом конце коридора подпирали стенку Милан и Лукаш.
– Серёжа, что случилось? – повторила я вопрос.
– Лида, ты не будешь танцевать. Стефан считает, что Лукаш под дозой.
– Неет. Это невозможно. – Я посмотрела на Стефана. – Как ты узнал?
– Он возбуждён! Зрачки…
Я покачала головой и, отклонив руку Серёжи, сделавшего попытку меня остановить, пошла в конец коридора. Лукаш отлепился от стены навстречу.
– Ты укололся? – спросила я и ткнула пальцем себе в локтевой сгиб.
Он виновато улыбнулся, но энергично замотал головой. Синие глаза… да не только они, всё его лицо выражало отчаяние. Им снова владел страх.
– Лидка…
Дальше я не поняла – он говорил и смотрел на свои расставленные руки, потом на меня, потом опять на свои руки… умолк, когда, не оглядываясь, я попросила:
– Серёжа, помоги, пожалуйста.
За спиной раздались гулкие шаги. «Странно, – подумала я, – никогда не слышала звука его шагов. Я думала, что Серёжа ступает бесшумно. Или он специально печатает шаг? Или так он ходит в гневе?» Как только шаги затихли, я обняла Лукаша за шею, понуждая его пригнуться, близко-близко приблизилась лицом к его лицу и горячо зашептала:
– Лукаш, ты не можешь меня уронить. Твоё тело, как робот знает каждое движение, доверься ему и не мешай. Сосредоточься на чувствах. Наш танец о любви, люби меня, люби и рассказывай о своей любви.
Серёжа переводил в той же интонации, что говорила я, с той же силой, что вкладывала в слова я.
– Мы выиграем конкурс! Скоро ты будешь танцевать в огромных залах. Запомни, что я скажу – никогда не танцуй по чьей-то прихоти, никогда не танцуй, чтобы кому-то понравиться, танцуй только для себя, танцуй только то, что чувствуешь! Только так ты забудешь страх! Слышишь?
Лукаш кивнул, в глазах затеплился и стал разгораться шалый огонёк. Я отпустила его шею и подняла ладошку вверх. Он хлопнул по ней и не рассчитал с силой удара.
– Ой! – вскрикнула я и затрясла рукой.
Лукаш бросился «жалеть» ладошку – дуть на неё и целовать – шальная дурашливость вновь вернулась к нему. Засмеявшись, я выдернула из его рук ладошку и повернулась к Серёже.
– Серёжа…
Лицо его было непроницаемым. Сделав шаг, я уткнулась лбом ему в грудь. Он не обнял, и я начала снова:
– Серёжа, Лукаш трезвый. Будешь думать, что я упаду – я упаду, и вовсе не по вине Лукаша, сама споткнусь! – Я вновь заглянула ему в лицо. – Серёжка, всё будет хорошо! Я люблю тебя, я счастлива с тобой, я только начала жить! Неужели ты думаешь, я готова рисковать своей жизнью? Поцелуй меня! – Я взмахнула руками, надеясь впорхнуть в его объятиях, но мой порыв не был поддержан, руки вяло соскользнули с его плеч.
– Девочка, пообещай мне, если Лукаш не справится со страхом, ты не будешь исполнять трюк.
– Если Лукаш не справится со страхом, трюк исполнять будет незачем! – Я предприняла ещё одну попытку – поднялась на цыпочки и, касаясь губами его губ, попросила: – Серёжка, не отталкивай! Люблю тебя!
На этот раз поцелуй я получила. Страстный и продолжительный. Я забыла, что губы мои накрашены, пришлось Терезе поработать над восстановлением моей красоты.
Лукаш был бесподобен, увлёкшись, подкорректировал несколько движений, некоторым добавил страстности, каким-то нежности; я легко подчинялась его ведению, а ребята, занятые собственным исполнением, перемен не заметили. В финале Лукаш страстно поцеловал меня и тем самым поставил жирную точку в сюжете танца.
Как пишут в романах, публика неистовствовала – аплодируя, зрители долго не хотели отпускать нас со сцены, чем вызвали неудовольствие у жюри.
В кулисе я бросилась в объятия Серёжи, он был таким, как раньше, прижал к себе и хрипло шептал:
– Маленькая! … как же я волновался! … Восхитительная моя плясунья!
Братья переживали триумф молча. Переплетясь руками, и обхватив друг друга за плечи, они долго стояли в кулисе и смотрели в лицо друг другу. Тот день стал переломным в жизни каждого из них…
– Иди ко мне, – позвал Серёжа. – Я чувствую, ты на меня смотришь.
– Проснулся? – Я помолчала, ожидая, когда он откроет глаза. Позвала: – Серёжка!
Но он глаза не открывал.
– Подожди, я помогу тебе проснуться!
Опираясь на его руку, я перебралась к нему в кресло, и была встречена торопливыми и жадными поцелуями.
– Ты снилась мне… проснулся, в первую секунду подумал, мы в кровати… Девочка… соскучился… – его руки скользнули под блузку и устремились к застёжке бюстгальтера…
– Сережа…
– Девочка, никто не зайдёт…
Я перестала отвечать на его поцелуи. Укорив взглядом, он откинулся на спинку кресла. Посмотрел на часы, проворчал, адресуясь, скорее, к себе, чем ко мне:
– Скоро спускаться начнём, через час сядем, потом, пока доедем… – усмехнулся, качая головой. – Соскучился, с ума схожу.
